Местные боги - страница 2

Сильви не собиралась говорить ни слова до тех пор, пока они сами не встанут на колени и не извинятся. Она точно знала, что все это было ошибкой, потому что ее отец, чертов принц из Пайн-Ридж-Холлоу, столп общества, не мог сделать ничего плохого. Она ждала, когда они сами в этом убедятся, чтобы дать понять, какие неприятности их ждут из-за того, что они с ней связались.

Родителям Серры разрешили забрать ее, а Сильви впустили в дом, чтобы она оделась и собрала личные вещи под присмотром женщины-агента, которая помогла ей надеть халат. Когда агент вывела ее к машине без опознавательных знаков, соседи уже стояли на своих подъездных дорожках, сбившись в кучку. Они обернулись, когда Сильви села на заднее сиденье, и только миссис Миллер, жившая через два дома от них, не сводила с нее пристального взгляда своих голубых глаз. Она злобно покачала головой, словно всегда подозревала, что Сильви ждет печальный конец. Может быть, именно поэтому она никогда не разрешала Хэйдан ходить на дни рождения Сильви, когда они были детьми. Может быть, в глубине души миссис Миллер всегда знала, что однажды ФБР с позором увезет Сильви Сингер с Норт-Мейпл-драйв.

Белая ворона перелетела на почтовый ящик Сингеров и сидела там, светясь в лунном свете. Она наблюдала, как Сильви покидает дом, в котором прожила семнадцать лет. В тот момент Сильви охватило чувство, что она больше никогда не увидит Пайн-Ридж-Холлоу.

Может быть, именно поэтому птица была там: чтобы попрощаться или убедиться, что Сильви уедет. Однако чуть меньше чем через четыре месяца она вернулась в город. И вопреки тому, что пообещала ей мать, когда сказала, что они едут домой, все не так просто, и никто с этим не смирился.

На самом деле такое ощущение, что все в городе хотели, чтобы она умерла.

Хотя сейчас только вторая неделя мая, температура уже перевалила за тридцать. В школе не по сезону пахнет солнцезащитным кремом, кокосом и бергамотом, которые отчаянно пытаются перебить запах пота и кроссовок. Куда ни глянь, рукава и штанины закатаны, футболки и рубашки превращены в укороченные топы или – как в случае с Мейсоном Грином – вовсе сброшены. Преподаватели тоже махнули рукой на дресс-код. Некоторые из тех, кто еще сохранил человеческий облик, сами закатывают рукава и ослабляют воротнички. Но это не имеет значения: администрация отказывается включать кондиционеры больше чем на десять минут в час, а у всех нет сил даже на то, чтобы возбуждаться от вида мисс Уокер в V-образном вырезе.

Учебный день окончен, но Сильви ждет в туалете рядом со спортзалом, пока не стихнут последние шаги на улице. Она оттягивает футболку на спине, чтобы почувствовать дуновение ветерка. Ей хочется снять футболку, а на самом деле – содрать с себя кожу. Она представляет, как впивается ногтями в ложбинку между ключицами и сдирает с себя кожу до самого нутра. Это желание не связано с жарой. С тех пор как мать заставила ее вернуться в Пайн-Ридж-Холлоу, Сильви не дают покоя навязчивые мысли о собственном теле. На уроке обществознания она представляет, как ее грудная клетка раскалывается, точно яйцо, и сердце вываливается наружу, поджариваясь на полу. На уроке мировой истории она представляет, как ее глаза закатываются, словно барабан в игровом автомате, вращаясь все быстрее и быстрее, пока не взрываются и мир не погружается во тьму. Эти короткие фантазии – отголоски странных снов, которые стали сниться ей с тех пор, как она вернулась в город. В этих снах она открывает рот, чтобы закричать, но вместо этого из ее горла вырастает побег, бутон распускается, пока цветок не обхватывает ее лицо и не душит. Это уже не так страшно. Наверное, это какое-то посттравматическое расстройство, думает она. Если бы у нее были деньги на психотерапевта, она бы точно могла это узнать.