– Ты серьезно? – спрашивает Сильви у пустого коридора, брезгливо поджав губы. – Ты правда это сделала?
Кто-то нарисовал на дверце шкафчика гигантский половой орган красной помадой. И не просто помадой, а помадой «Пэт МакГрат Лабс оттенка Элсон 4». Когда-то это был ее фирменный цвет. Когда-то ей могло бы показаться это забавным: художник добавил много ненужных и совершенно ненаучных деталей. Но сейчас Сильви лишь закатывает глаза. На мгновение она задумывается о том, чтобы снова достать ручку и зачеркнуть все, что не так с этим рисунком, но вместо этого отрывает кусок бумаги от рулона, который только что взяла, плюет на него и пытается стереть рисунок.
– Поверить не могу, что ты потратила на это хорошую помаду, – бормочет Сильви, пока помада размазывается по синему металлу. Хотя, скорее всего, это сделал Мейсон Грин, понимает Сильви.
Несмотря на все ее усилия, это все равно выглядит как любительское изображение мужского причинного места, поэтому она сдается и молча извиняется перед бедным уборщиком, доставая то, что ей нужно, из шкафчика. Закрыв дверцу, Сильви ждет секунду, и, конечно же, та снова распахивается. По предположению Сильви, именно это и послужило причиной того, что шкафчик отдали ей, а не просто вернули ее старый. Похоже, Пайн-Ридж-Холлоу – это место, где любят мстить по мелочам.
Сильви вернулась в школу Пайн-Ридж-Холлоу в первую неделю после весенних каникул, и во вторник она обнаружила на своей спортивной форме высохший мышиный трупик, завернутый в долларовую купюру.
Неделю спустя это были три тампона, обмокнутые в коричневые чернила – боже, она надеется, что это были чернила, – и положенные на горсть четвертаков.
В прошлый понедельник она открыла свой шкафчик и обнаружила пятидолларовую купюру поверх учебника алгебры, который забыла взять домой на выходные. Купюра была мокрой, поэтому она потыкала в нее кончиком ручки и почувствовала резкий запах мочи. Они действительно потрудились над ней – это было почти лестно. Она отнесла банкноту, ручку и книжку в душевые, где выбросила книжку и ручку в мусорное ведро, а деньги трижды тщательно промыла, прежде чем смочить их дезинфицирующим средством для рук и завернуть в бумажное полотенце для просушки.
Доллар после дохлой мыши и горстку четвертаков она тоже оставила себе. Торговому автомату у кафетерия все равно, откуда берутся деньги и в каком штате они находятся, лишь бы их можно было распознать как настоящие деньги.
Те, кто это делает, никогда не трогают ее вещи и ничего не берут. Только раз в неделю оставляют эти маленькие темные подношения, которые она принимает, жалея, что не положила их в коробку для благотворительности как своего рода искупление вины за своего отца.
Но не все так плохо. В конце концов, благотворительность начинается дома, и, видит бог, ей это нужно.
На самом деле, Сильви немного разочарована, что на этой неделе получила только кривой рисунок губной помадой. Наличные были бы кстати. По ее мнению, за такой плохой рисунок нужно заплатить как минимум десять долларов.
Наконец-то ее шкафчик заперт, и Сильви выходит из кампуса через боковую дверь, ведущую прямо на парковку. Так она избежит встречи с младшим социальным комитетом, который продает билеты на выпускной бал, а также с бывшими одноклассниками, которые, как она подозревает, соберутся у своих шкафчиков. Они наверняка будут ржать, поздравляя друг друга с тем, что додумались нарисовать на ее дверце, и ждать, когда она пройдет мимо, чтобы громко посмеяться.
