Мирвальд - страница 3

Он посмотрел на её сломанный тисовый лук, торчащий из мешка.

— Против них обычное железо и дерево бессильны, — мужчина хмуро взглянул на расколотый лук. — Тут нужно то, что скрыто внутри человека. Наша истинная суть, наши способности, сайны. Мой орден патрулирует эти границы уже год, пытаясь сдержать натиск тварей. То, что Каркот вышел к этому ручью, значит одно — барьер истончается. И скоро простым людям в деревнях придётся либо бежать, либо учиться сражаться. Кстати меня зовут Диртан.

Диртан перевёл взгляд на маленького барса, который во сне доверчиво уткнулся носом в ладонь Диби.

— Но вот что странно... Как ты узнала, что этот малый в беде? Ты просто не смогла бы отсюда его услышать… Разве что, в тебе тоже просыпается свой сайн.

Диби растерянно опустила глаза, вспомнив ту странную, горячую боль в груди, которая выгнала её из тёплого убежища прямо в лапы к чудовищу...

Сон сморил Диби внезапно, едва она опустила голову на свёрнутый походный плащ. Организм, истощённый безумным днём, тяжёлой схваткой с вепрем и ночным бегством от черной туманной твари, просто отказался подчиняться. Ей казалось, что она провалилась в бездонную сухую яму, где не было ни звуков, ни Каркотов.

Утро ворвалось в расщелину резкими, косыми лучами солнца, пробравшимися сквозь наваленные у входа ветви ежевики. Костёр давно прогорел, оставив после себя лишь горстку сизого пепла и едва уловимый дымный запах. Диби резко села, шумно втянув воздух ноздрями, и её правая рука инстинктивно метнулась к поясу — туда, где висел охотничий нож.

Страх отпустил не сразу, а лишь когда ладонь наткнулась на что-то мягкое и пушистое. Рядом с её бедром, свернувшись плотным серым клубком, мирно сопел дымчатый барс. Котёнок смешно подёргивал лапами во сне, словно всё ещё куда-то бежал. Странная, давящая боль в груди Диби, которая ночью едва не свела её с ума, теперь утихла. Вместо неё от спящего малыша шло едва уловимое, ровное тепло — смесь сытости, покоя и слепого детского доверия. Накануне вечером, перед тем как уснуть, она успела отрезать ему крохотный лоскут от сочной вырезки вепря и, судя по чистой шёрстке на мордочке, барс отведал свинину с огромным удовольствием.

Диби осторожно поднялась, стараясь не потревожить зверя. Каждое движение отзывалось тупой, ноющей болью в рёбрах — ушиб от падения обещал напоминать о себе ещё долго.

Диртан уже не спал. Высокий воин сидел у самого выхода на залитом солнцем камне и лениво протирал суконной ветошью массивные наручи. Огромный обоюдоострый меч покоился у его колена. Руны на лезвии, ночью ослеплявшие серебряным сиянием, сейчас казались просто глубокими, потемневшими царапинами на старой стали.

— Проснулась, соня? — не оборачиваясь, глухо промолвил воин. Его голос спросонья звучал ещё более хрипло. — Собирайся. Днём эти твари под солнце не полезут, но нам обоим нужно успеть до темноты. Мой маршрут лежит дальше на север, вдоль каменистых хребтов Острума, а тебе с твоим грузом предстоит долгий путь назад, к равнинам.

Диби смолчала, увязывая заплечный мешок. Шкура вепря за ночь подсохла и стала жёсткой, а две половинки отцовского тисового лука, торчащие из кармана мешка, резали взгляд тупой тоской.

— Послушай, малявка, — Диртан встал во весь рост, заставив ремни тяжёлого доспеха сухо скрипнуть. Он убрал ветошь и закинул меч за спину. — В тебе просыпается сайн. Ты сама это чувствуешь, даже если боишься признать. Без обучения ты либо погибнешь в первом же буреломе, либо тебя выпьет досуха следующий Каркот, которого ты не успеешь заметить. Я предлагаю тебе пойти со мной в столицу Вердании, город Элириум. У нас есть мастера, книги, полигоны. Нас учат подчинять и развивать эту силу, превращая её в оружие. Сейчас ордену как никогда нужны люди. Пойдём. Из тебя выйдет отличный следопыт.