Мирвальд - страница 5

Диртан уверенно закинул ногу, устраиваясь в седле, перехватил кожаные поводья и в последний раз обернулся к охотнице:

— До встречи, Диби. Береги кошака. И себя не подставляй.

— Кто это? — с восторгом проговорила охотница.

— Это грифон, орел с телом льва, мы их разводим у себя. Только офицеры ордена могут их призывать, хозяина они услышат за несколько миль. Грифоны не всесильны, поэтому ночью они либо сидят в высоких горах, либо кружат, ожидая зова хозяина, но иногда и могут помочь в бою, но против Каркота клыки и клюв не подойдут.

С последними словами Диртан потянул поводья на себя.

Грифон издал яростный, клёкочущий крик, от которого заложило уши, мощно оттолкнулся четырьмя лапами от каменного плато и взмыл ввысь. Буквально за три взмаха огромных крыльев он поймал восходящий поток воздуха и превратился в крохотную точку на фоне бескрайней лазури Мирвальда .

Диби осталась стоять на уступе совершенно одна. Ветер, пахнущий горной свежестью, яростно трепал полы её плаща. Она поправила потяжелевший мешок со шкурой вепря, покрепче прижала к себе притихшего дымчатого барса и уверенно шагнула на тропу, ведущую вниз — домой, к старику Брану.

Она шла, а в мыслях уже крутился вихрь из сотен вопросов. Диби понимала, что эта дорога назад будет долгой, но ещё дольше будет их ночной разговор у очага. Ей нужно было столько всего рассказать травнику и о стольких вещах спросить. О таинственной Изнанке, о жутких Каркотах, пожирающих леса, о загадочных сайнах, которые внезапно просыпаются в простых людях, и о далёкой сияющей столице Элириуме — обо всём том огромном, пугающем и прекрасном мире, о котором в их глухой приграничной деревне никогда и никто даже не слышал.

Дорога к дому заняла весь день, но Диби шла в приподнятом настроении. Солнечные лучи пробивались сквозь кроны деревьев Вердании, а за спиной приятно давил тяжёлый мешок. Внутри него лежала шкура огромного вепря и его загнутые клыки — товар, который должен был принести им с Браном целое состояние. Но самым главным её сокровищем был маленький дымчатый барс. Котёнок быстро освоился, перестал шипеть и теперь тихо дремал в складках её плаща, мерно посапывая в такт шагам. Диби улыбалась. Она чувствовала себя победительницей.

Однако хорошее настроение улетучилось, стоило ей выйти на опушку перед родной деревней.

Вокруг стояла неестественная, тревожная суматоха. На пригорке у загонов толпились хмурые мужчины с вилами, а женщины тихо переговаривались, прижимая к себе испуганных детей. Подойдя ближе, Диби похолодела. Прочная изгородь общего загона была буквально разнесена в щепки, словно по ней ударил таран. На вытоптанной земле виднелись следы глубоких когтей, а трава вокруг была покрыта той самой серой, крошащейся пылью, которую Диби видела утром на мёртвой поляне. Две овцы из стада старосты лежали неподвижно, их тела выглядели иссохшими, будто из них выпили всю жизнь. Скверна добралась до её дома.

— Диби! — раздался впереди знакомый, надрывный голос.

Из толпы, прихрамывая и опираясь на суковатую палку, быстро шёл старик Бран. Лицо старого травника было бледным, под глазами залегли тёмные тени — он явно не сомкнул глаз эту ночь.

— Дедушка! — крикнула Диби, сбросив тяжёлый мешок, и со всех ног бросилась к нему.

Она с разбегу обняла его за шею, крепко зажмурившись. Бран судорожно прижал её к себе единственной рукой, его плечи мелко дрожали от пережитого страха.