Незваная - страница 3

Айра не ответила, взяла хлеб – горячий, мягкий, настоящий. Откусила и на секунду закрыла глаза.

– Молчаливая, – Тай кивнула, будто поставила галочку. – Люди обычно начинают рассказывать про семью, будто я спрашивала.

– Ты не спрашивала.

– Точно. Умная и молчаливая. Определённо мой тип.

Тай говорила без пауз – про общежитие («стены толстые, орать можно»), про мастера Клинка без магии, которого все боятся, про парня с Архива, уронившего четыре чемодана на ноги куратору.

– Куратор даже не моргнул, – Тай покачала головой. – Это я понимаю – профессионализм.

Айра слушала, ела горячую еду и слушала голос, который ничего не требовал взамен. Рядом с Тай было теплее, чем должно быть, будто от неё шёл жар.

– Кстати, – Тай чуть понизила голос. – Видела ректора?

– Где?

– В зале. Стоял у стены. Такой… – неопределённый жест. – Тёмный. Бледный. Глаза как у привидения. Ивар Дейн. Архонтид. Самый молодой ректор за сто лет.

Светлые глаза, почти белые. Смотрел на меня.

– Все говорят, с ним лучше не пересекаться, – Тай макнула хлеб в похлёбку. – Я, конечно, собираюсь это проигнорировать. Но тебе рекомендую подумать.

– Подумаю.

– «Подумаю», – передразнила Тай. – Ещё одно уклончивое слово – и я решу, что это профессиональное.

– На Тень иду.

Тай фыркнула.

– Туше.

Тай ушла в крыло Клинка шумно, помахав на прощание, будто они знакомы год, а не час. Пообещала найти Айру завтра. Айра не стала уточнять, что не просила.

Западное крыло. Тень.

Коридор длинный и полутёмный, с магическими светильниками через каждые несколько шагов – свет тусклый, голубоватый, и шаги по камню отдавались гулко, будто коридор был больше, чем казался. Из стен тянуло холодом и сыростью.

Она оглянулась.

В конце коридора, у поворота к лестнице, в свете последнего светильника стоял Ивар Дейн. Плечи прямые, руки сложены на груди, и тот же взгляд – бесцветный, тяжёлый – смотрел на неё и не отводился.

Он знает.

Не может. Знак прошёл проверку. Чаша подтвердила.

Айра отвернулась, дошла до двери, вошла и закрыла за собой.

Комната – узкая, две кровати вдоль стен, стол между ними и окно на озеро, за которым тёмная вода лежала неподвижно. Вторая кровать заправлена, на спинке стула – чья-то куртка.

Она прислонилась спиной к двери и выдохнула.

Знак на груди мерцал ровно и спокойно.

Ему по-прежнему было всё равно.

Ректору Архонтии – нет.

Айра проснулась до рассвета. Правило, которое улица выжгла под кожу: кто встаёт первым – тот при сапогах. Кто при сапогах – тот ходит. Кто ходит – тот ест.

Сапоги стояли у кровати. Никто их не тронул.

Она села, оглядела комнату – по рефлексу, как моргание. Кровать жёсткая, но чистая, с одеялом из настоящей шерсти. У противоположной стены – вторая кровать, заправленная, с чужой курткой на спинке стула: сосед, имени которого она до сих пор не знала. И подушка – белая, мягкая, – на которую она смотрела уже третье утро подряд с одним и тем же чувством: это не может быть для неё.

Встала, оделась бесшумно и вышла в коридор.

Западное крыло в шесть утра лежало мёртвым. Магические лампы горели вполнакала, и голубоватый свет делал стены подводными.

За два дня Айра выучила три выхода: парадный через холл, боковой через подвальный коридор к прачечной и третий – окно в конце коридора второго этажа, выходящее на козырёк крыши. Третий официально не существовал, и именно поэтому она запомнила его первым.