Читать онлайн Елена Энке - Он - море

“…он вошёл в меня медленно, сочно, влажно, и я выгнулась, впиваясь ногтями в его широкие плечи. Его спина была покрыта шрамами — пересекающимися, белыми линиями на смуглой коже, которые я чувствовала кончиками пальцев, когда он двигался во мне. От него пахло сандалом и опасностью. Сильные руки сжали мои бёдра, притягивая к себе, и он ласкал меня жадно — будто хотел выпить каждую каплю моего стона, каждое движение, каждый вздох…”

— Де-ву-шка! – услышала я грокий серьёзный оклик прямо у себя над ухом.

Книга вылетела из рук и шлёпнулась на колени. Дежурная по вагону стояла на пороге с лицом замученной овчарки.

— Конечная. Выходим.

Я моргнула, поправила очки, слетевшие на кончик носа, и глянула в окно. Метро застыло, двери открыты, я последняя в вагоне.

— Спасибо, извините — выдавила я, запихивая книгу в сумку, и выскочила буквально за секунду до того, как створки сомкнулись у меня за спиной. Пришлось снова садиться в поезд и ехать обратно пару станций. Уже представляю как начальник скажет «Мари, вы снова опаздали, мы так не работаем!»

Сердце колотилось где-то в горле. Ну конечно. Дочитать до самого горячего момента, проехать свою станцию и чуть не уехать в депо. Шедевральное утро.

Я выдохнула, поправила очки и вышла из метро. В голове всё ещё кружился тот самый момент — шрамы на спине, сильные руки, жадные ласки. Я усмехнулась. Ну и пошлость. Но боже, как же я люблю эту пошлость. В жизни такого нет, а в книгах — сколько угодно.

Дорога до офиса была привычной до тошноты. Я знала каждый стык плитки, каждую вывеску, каждое дерево, которое упрямо росло на углу. Быстренько забежала в кофейню, снова купила латте, который пила здесь последние несколько лет— потому что привыкла. Я зашла в лифт, вдавила кнопку седьмого этажа и приготовилась к восьми часам серости.

Офис. Оупенспейс, двадцать одинаковых столов, перегородки, стук клавиш, бесконечные таблицы. Я плюхнулась в кресло, поставила кофе на подставку и включила ноутбук.

Туда. Сюда. Цифры. Отчёты. Совещание. План на квартал.

Я работала в хорошей компании, с хорошей зарплатой, на хорошей должности. Меня устраивали условия. Но иногда, глядя на бесконечные Excel-файлы, я ловила себя на мысли, что внутри меня есть что-то, что не хочет здесь находиться.

В обед я достала книгу и спряталась в пустой переговорке, чтобы дочитать ту самую сцену. На полпути я поймала себя на улыбке. Это же просто тексты. Ничего реального. Почему они заставляют меня чувствовать так, как не заставлял Макс уже пару лет? Я захлопнула книгу и задумалась.

После работы я вылетела из офиса и почти бежала до метро. Вечер был мой — книжный клуб, кафе, споры о сюжетных дырах, смех и никаких таблиц. Но сначала надо было заскочить домой.

Я влетела в квартиру, скинула на ходу неудобные туфли и сразу на кухню. Геральт сидел на тумбочке с видом оскорблённого достоинства, который он так хорошо умел изображать.

— Знаю-знаю, — сказала я, доставая пакет с кормом. — Прости, задержалась.

Он не удостоил меня ответом, только молча повернулся задом и демонстративно отошёл в сторону. Я закатила глаза, насыпала в миску, и мурлыканье в следующую секунду заглушило любые обиды.

— Вот ты вредина, — с улыбкой сказала я, почесала его за ухом и пошла в комнату переодеваться.

Макс сидел на диване. Телефон в руках, на экране мельтешила игра. Он даже не поднял головы.

— Я зашла переодеться, — сказала я, проходя мимо.

— Угу, — ответил он, не отрываясь от экрана. — Ты на ужин что планируешь?

— Я ухожу. Встреча с девчонками из клуба. Ты можешь поесть без меня, я хочу с ними посидеть, устала на работе.

— Ладно, — он наконец поднял на меня взгляд, но быстро вернулся к телефону. — А когда будешь?

— Не знаю. Как посидим. Не жди.

— Окей.

Я зашла в спальню, надела джинсы, худи, кроссовки, быстро собрала хвост. Гералт уже успел закончить есть и пришёл посидеть на пороге, глядя на меня с лёгким осуждением.

— Не смотри так, — сказала я ему. — Я вернусь и принесу тебе вкусняшку.

Геральт чихнул.

Я взяла рюкзак и крикнула в сторону гостиной:

— Я ушла!

— Ага, — донеслось из-за двери.

Я закрыла дверь, выдохнула и пошла вниз по лестнице.

Наконец-то.

Макс появился в моей жизни три года назад. Не как событие — как фон. Сначала он был другом моей подруги, потом просто моим другом, потом тем, кто остаётся ночевать, потом тем, кто помогает перевозить вещи. Я не помню, чтобы мы решали жить вместе. Это просто случилось — как случается простуда или осенняя хандра.

У нас есть ритуалы. Утром — две чашки на столе: его с сахаром, моя без. Вечером — он на диване с телефоном, я с книгой. Ночью — он на левом боку, я на правом. Между нами одеяло, которое мы не делим: каждый берёт свою половину.

Книжный клуб собирался в «Буквах и Кофе» — маленьком кафе в центре, где пахло ванилью и старой бумагой. Там уже сидели знакомые лица.

— Ну что, — сказала София, моя подруга, попивая матча-латте. — Дочитала?

— Дочитала, — ответила я, садясь за стол. — И я готова порвать её в клочья.

Все засмеялись. Вечер обещал быть весёлым.

Разговор начался. Мы начали обсуждать «Лунный свет и клыки» — очередной роман про тёмного фейри, который похищает человеческую девушку. Начало стандартное: героиня попала в мир фейри, через три страницы влюбилась в похитителя, через пять уже с ним спала.

— Это полный абсурд, — сказала я, откусив пирожное. — Только что она была в своём мире, переживала, не забыла ли выключить утюг, и тут же — здравствуй, мой властелин, забери меня в свой тёмный замок. Может, я одна такая, но если бы меня похитили в мир, где всё дышит магией, я бы сначала разобралась, куда я попала, где туалет и есть ли там вай-фай. А потом бы строила планы, как вернуться. И уж точно не бросалась бы на шею первому встречному тёмному лорду, как бы он ни был хорош.

София усмехнулась.

— А если он будет очень хорош?

— Если ты потеряла сознание и очнулась в незнакомом месте, то первое, что делает нормальный человек — это проверяет, цело ли содержимое его карманов. А не раздвигает ноги перед первым встречным с острыми ушами.

Все засмеялись. Я поправила очки и улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло. Вот это я любила. Иронизировать, спорить, доказывать свою правоту.

— Я в жизни бы так не поступила, — подытожила я. — Если бы я попала в мир фейри, я бы точно не стала героиней дарк романа, испортила бы им весь сюжет.

— Ой, Мари, ты такая правильная, — усмехнулась София. — Вот попала бы — и сразу бы побежала искать портал домой, даже не оглянувшись на красавчика?

— Абсолютно, — отрезала я. — Никакой романтики, только логика.

Все опять засмеялись.

И тут я услышала голос слева. Тихий, спокойный, чуть с хрипотцой.

— Ты так уверена?

Я повернулась. Лидия. Дама слегка за шестьдеся, но выглядела она так, будто время к ней относилось с осторожностью. Она сидела в углу стола, подперев щёку рукой, и смотрела на меня с тем самым выражением — полуулыбка, хитрый прищур. Я не сразу поняла, что она там всё это время.

Но сейчас я почувствовала, как внутри что-то ёкнуло.

Она была странной. Всегда. Серая, длинная юбка в пол, несколько слоёв шерстяных платков, не по погоде, и огромное количество браслетов — кожаных, металлических, с камнями — покрывали её запястья почти до локтя. На шее висела подвеска на длинном шнурке, похожая на старую монету, а пальцы были унизаны кольцами, многие из которых выглядели так, будто им лет сто. Она пахла ладаном и сухими травами, и в этом запахе было что-то успокаивающее и тревожное одновременно.

Она никогда не говорила много. Просто слушала, попивала свой чай и иногда улыбалась с таким видом, будто знала нечто, чего остальные не знали. И каждый раз, когда я видела её в кафе, я ловила себя на мысли: «Что она здесь делает? Как она вообще оказалась в нашем книжном клубе?» Но я никогда не спрашивала. Казалось, что спрашивать неудобно. Или что ответ мне не понравится.

— Уверена, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем я себя чувствовала. — А что?

Лидия чуть наклонила голову, разглядывая меня, будто видела в первый раз.

— Просто интересно, — ухмыльнулась она. — Ты так громко кричишь о том, что не попала бы в такую историю. Как будто сама себя уговариваешь.

— Я не уговариваю, — нахмурилась я. — Я просто знаю, что бы я делала. Это называется логика.

— Логика, — повторила Лидия, и в её голосе послышалась едва заметная насмешка. — А что, если ты уже попала? Просто ещё не знаешь об этом?

Я замерла. Она смотрела на меня в упор, и в её взгляде было что-то странное — как будто она знала то, чего не знала я.

— Ты странно говоришь, ты что, предсказательница? – спросила я с явной усмешкой и закашлялась, кажется кусочек пирожного попал не в то горло.

— Нет, — ответила она спокойно.

Она подвинула ко мне маленькую кружку с тёмной, мутноватой жидкостью.

— На, запей. Не надо так спорить с набитым ртом.

Я посмотрела на кружку. Пахло травами, мёдом и ещё чем-то незнакомым, что я не могла определить. Я с детства ненавидела травяные чаи — они всегда пахли лекарством. Бабушка заваривала чай каждый вечер. Она доставала с полки жестяную банку — с вмятиной на боку, будто кто-то когда-то уронил её на кафель, — открывала крышку, и кухня наполнялась запахом мяты, чабреца и ещё каких-то трав.

«Пей, — говорила она, ставя передо мной кружку. — Это полезно.»

Я морщилась. В семь лет я ненавидела этот чай. В двенадцать — терпела. В пятнадцать — пила, потому что бабушка смотрела. После её смерти я нашла ту банку. Открыла. Понюхала. Закрыла. Выбросить не смогла — она до сих пор где-то в шкафу, в квартире, которую я делю с Максом. Между банкой с солью и коробкой чая в пакетиках, который мы покупаем в супермаркете.

Я открыла рот, чтобы отказаться, но Лидия уже смотрела на меня с лёгкой насмешкой.

— Боишься пить из чужой кружки?

Я фыркнула.

— Ничего я не боюсь.

И взяла кружку.

Сделала глоток. Вкус был странным — терпким, сладковатым, с ноткой чего-то острого. Я поморщилась, но решила не показывать виду.

— Ну как? — спросила Лидия.

— Нормально, — соврала я. — Только травяной.

Она улыбнулась той же хитрой улыбкой, и в этот момент я почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок.

— Что-то не так? — спросила София взволнованно.

— Всё нормально, — пробормотала я, уже чувствуя, как в голове начинает кружиться. — Просто… устала, наверное.

Я сделала ещё глоток, просто чтобы не выглядеть странной. И почувствовала, как мир начинает плыть. Тьма сгустилась. Последнее, что я слышала, был смех Софии, которая что-то говорила про роман, а потом — тишина.

Я проснулась от того, что нос забился грязью.

Не воздухом, не пылью - именно грязью, тёплой, липкой, пахнущей болотом и прелой листвой. Я дернулась, вдохнула- и чуть не захлебнулась. Откашлялась, сплюнула чёрную жижу и с трудом приподняла голову, вытирая лицо и очки ладонью, которая оказалась ничуть не чище.

— Твою же мать, — выругалась я.

Голова раскалывалась, будто по черепу несколько раз прошлись кувалдой. Висок пульсировал тупой болью. Я села, опершись руками о мокрую землю, и замерла.

Вокруг был лес. Настоящий, тёмный, непроглядный, совершенно незнакомый мне лес. Стволы деревьев толщиной с мою талию уходили куда-то вверх, теряясь в густой кроне, которая почти не пропускала свет. Воздух стоял влажный, тяжёлый, с привкусом мха и какой-то плесени. Где-то вдалеке кричала птица, но голос у неё был неестественный- слишком пронзительный, будто кто-то играл на флейте в расстроенной гамме, такого я раньше не слышала.