Опись крови - страница 3
Отец прочёл письмо через моё плечо, потому что читать не умел, но притворялся, что может, когда рядом никого.
— Одиннадцать, — сказал он. — Она всегда путала цифры. У неё было одиннадцать стежков на воротнике.
Он ушёл в амбар и не выходил до темноты.
А я сидела на крыльце и считала.
Я считала, сколько времени прошло с того вечера, когда она шила. Шесть недель и два дня. Я считала, сколько раз за это время приходили верховые от замка — три раза, и каждый раз забирали что-нибудь: муку, полотно, кур. И я считала, что за всё это время — а это было сорок четыре дня — в округе не пропал ни один человек, о котором бы говорили вслух.
Говорили шёпотом.
Шёпот я услышала позже, в августе, на ярмарке в Новом Месте. Там две женщины у прилавка с воском переговаривались так, как переговариваются, когда знают, что их слышат, и хотят, чтобы услышали не они.
— У неё опять взяли девку из Илава.
— Отдали?
— А кто не отдаст. У него долг.
— И что?
— Ничего. Ушла и ушла.
— А та, из-под Скалицы?
— Какая?
— Ну та, что шила.
— Так она же у бабы Катарины, в бельевой. Ей хорошо. Ей дали два платья.
Я стояла с корзиной яиц, и у меня в руках было четыре дюжины, и я не разбила ни одного, потому что я умею держать.
Дома я села и стала считать по-другому. Я выпросила у священника старую книгу — не святую, а счётную, из тех, где пишут, что привезли и что увезли, — и перевернула её чистой стороной. И записала всё, что знала.
Илав: девушка, осенью. Скалица: девушка, весной. Подградье: наша Анна, в июне. Зять мельника из Трновца: жена ушла в замок в услужение, вернулась через год, не говорила и вскоре умерла. Дочь кожевника: пошла наниматься, не вернулась, искать не пошли.
Пять.
Пять имён за три года, о которых я слышала, живя на мельнице, где никто ничего не знает.
Я была не грамотейка и не следователь. Я была девушкой, которая умеет считать, а счёт — это штука упрямая: если у тебя на входе пять, а на выходе ноль, значит, где-то есть дверь.
Дверь была в замке, и в замке была моя сестра, и в августе, за неделю до Успения, я пошла к отцу и сказала:
— Отдай меня в замок.
Он сидел на мешках и чинил упряжь, которой не пользовались.
— Нет, — сказал он.
— У тебя долг. Они берут в счёт долга. Возьми меня, и долг закроется.
— Нет.
— Тогда я пойду сама и скажу, что я твоя дочь и что ты согласен.
Он посмотрел на меня так, как никогда не смотрел, — не как на некрасивую дочь, а как на человека, которого он боится.
— Она тебя не возьмёт, — сказал он. — Ты не годишься.
— Я умею считать, — сказала я. — Скажи им, что я умею читать.
Отец долго молчал.
— Они как раз ищут такую, — сказал он наконец. — Мне говорил управляющий. Им нужна та, что умеет писать: старая умерла, а новая ещё не нанята. — Он поднял на меня глаза. — Но ты не понимаешь, о чём просишь.
— Понимаю.
— Нет, — сказал он. — В том и дело, что нет.
Он был прав. Но если бы я тогда понимала, я бы не пошла, и тогда случилось бы всё то же самое, только без меня, а без меня никто бы этого не записал.
Меня взяли через три дня. Управляющий, тот самый человек в сером кафтане, приехал сам, посмотрел на мои руки, велел прочесть вслух молитву и страницу из Евангелия, послушал и сказал:
— Пишет она, конечно, как курица лапой, но курица у нас одна, и та дохлая. — Он усмехнулся своей шутке. — Собирайся. В замке не спрашивают, в замке отвечают. Увидишь госпожу — не поднимай глаз. Увидишь зеркало — не смотри в него. Спросят — говори правду, но не всю.
Похожие книги
Катя, двадцать три года, работает в мастерской, которая чинит семейные архивы: снимает плесень с плёнки, склеивает порванные углы, вытягивает выцветшие лица. К ней попадает коробка фотографий из старого дома с колоннами на улице Радищева — дом идёт под снос, архив продают за бесценок, — и на групповом снимке у автобуса, помеченном на обороте «Песчаногорск, август 1994», Катя узнаёт своего отца. Отец умер, когда ей было шесть; в 1994 он, по документам и по рассказам матери, работал в другом городе и никуда не выезжал. Катя начинает с малого: сверяет даты, ищет автобусный маршрут, разыскивает людей со снимка — водителя, пионервожатую, мальчика с мячом, — и постепенно находит вторую жизнь отца: чужое имя, короткую командировку, которая длилась три года, интернат, где он числился вожатым, и семью, которой он тоже был отцом.
Планеты Солнечной системы умеют говорить — и говорят они примерно так же, как люди: обижаются, хвастаются, врут о своём возрасте и перебивают друг друга. Лингвист Полина Штерн, специалист по мёртвым языкам, всю жизнь расшифровывала то, чего уже никто не скажет, и однажды ночью на РАТАН-600 услышала голос, который говорил на языке, где слово «я» значит «я и все, кто на мне живёт». Проблема в том, что Землю за этот голос вызывают на Совет Тел: её детей обвиняют в несанкционированном вещании, а планету — в том, что она не умеет их заткнуть. Драма о том, что услышать кого-то — работа, а не чудо, и о том, как трудно быть переводчиком между теми, кто любит друг друга и не умеет разговаривать.
Книга о двух, чудом выживших людях в мертвом городе. Одного зовут Павел. Он вирусолог. Синтезировав вакцину из добытых им образцов, он просит своего друга Сашу, во что бы то ни стало, доставить ее во внешний мир. Возможно она может спасти все человечество. Саша соглашается, так-как его друг не может передвигаться сам. Он инвалид и уже много лет вынужден быть прикован к инвалидному креслу. Получив от друга все необходимое, Саша собирается в путь. Однако путь главного героя, будет далеко не из легких. Город, который он должен покинуть, располагается на острове и отрезан от внешнего мира. И он буквально кишит нежитью.
На что готов блогер ради подписчиков, лайков, комментариев и популярности в интернете. Этим вопросом часто задавался Дмитрий – видеоблогер с миллионным каналом на YouTube, который он ведёт уже шесть лет. За эти шесть лет, Дмитрий создал множество рубрик, которые и принести ему известность в интернет – пространстве, подарившие ему множество хороших и плохих эмоций, сделавшие Дмитрия счастливым и медийным, раскрывшие творческий потенциал и волевой характер. Но сможет ли одна из них стать смертным приговором для Дмитрия. И сможет ли Дмитрий ответить на свой вопрос, благодаря путешествию, в которое он отправится.
Вернувшись с фронта, капитан Павел Журбин устраивается на работу в уголовный розыск. И сразу же подключается к поиску банды, терроризирующей город. За короткое время ограблены отделение госбанка, секретная лаборатория, лесопилка. И в каждом случае – жестоко убитые свидетели. Под подозрение оперативников попадают те, кто сотрудничал с немцами в годы войны. Однако при тщательной проверке у всех подозреваемых оказывается алиби. Изучая вещдоки с места преступления, криминалисты выявляют особую примету, судя по всему, принадлежащую главарю банды. Павел вспоминает, что уже встречался с этим человеком, и решает в одиночку проверить свою догадку…Уникальная возможность вернуться в один из самых ярких периодов советской истории – в послевоенное время.