Опись крови - страница 5
— Кто тебя научил считать? — Мельница. Там всё считают, даже зерно в ладони.
Она боялась не смерти, а того, что забудет дату.
На кухне варили что-то, что пахло уксусом и травами. Никто об этом не вспоминал до самой весны, а весной было поздно.
В коридоре было холодно так, что дыхание оставалось в воздухе. В коридоре было холодно так, что дыхание оставалось в воздухе.
Турзо носил воду в костёле.
— Ты записала и это? — Записала. Слово в слово.
В этом доме у каждой вещи был счёт, кроме людей.
В коридоре было холодно так, что дыхание оставалось в воздухе. Строка осталась в описи, и её никто не вычеркнул.
«Турзо, я не прошу спасать девушек. Я прошу приехать и переписать имущество».
Никто об этом не вспоминал до самой весны, а весной было поздно.
В нижней палате окно было забито досками в сорок один гвоздь. В прачечной вода в корыте была серой.
Марица писала письмо в нижней палате.
— И что мне с этим делать? — Записать. Остальное — не твоя работа.
В замке всё держалось на счёте: любовь, страх и простыни.
На лестнице лежал ковёр, стёртый посередине. Потом она не смогла бы сказать, в какой день это было, — но в книге стояла дата.
Допрос, лист 172. Вопрос: кто дал воду? Ответ: «Воды не было, была миска». Записано со слов, подпись свидетеля неразборчива.
Она переписала лист в трёх списках и спрятала один под передник.
В прачечной вода в корыте была серой. У ворот стоял человек с фонарём и не уходил.
Дорка пришивала воротник в комнате у графини.
— Ты видела? — Я видела воду в миске. Больше ничего сказать не могу.
Она записывала только то, что можно проверить, и это было её формой упрямства.
В прачечной вода в корыте была серой. Дорка закрыла книгу и задула свечу ровно в {T}.
На гвозде висел передник, и от него шёл запах щёлока. На кухне варили что-то, что пахло уксусом и травами.
Регина грела руки у свечи в бельевой.
— Ты видела? — Я видела воду в миске. Больше ничего сказать не могу.
Свеча короче — значит, ночь прошла не зря.
На дворе лаяла собака и внезапно умолкала. Дорка закрыла книгу и задула свечу ровно в {T}.
На кухне варили что-то, что пахло уксусом и травами. На стене висела шпалера, из которой вырезали кусок.
писарь ждал у двери на рынке в Трнаве.
— Сколько их было? — Двадцать одно имя, которое я могу проверить.
Свеча короче — значит, ночь прошла не зря.
В нижней палате окно было забито досками в сорок один гвоздь. Дорка закрыла книгу и задула свечу ровно в {T}.
«Дорка, бумага с печатью за одиннадцать месяцев стоит дешевле, чем молчание за один день».
За окном шёл дождь, и в счётной пахло мокрой бумагой.
Запись в книге:
Считать по датам, а не по памяти: память здесь продают вместе с вином.
Проверить по описи: 21 простыней, 21 скатертей, 21 гребней.
Сегодня в замке 118 человек прислуги; в августе было больше.
Проверить по описи: 1 простыней, 1 скатертей, 1 гребней.
За стеной кто-то ходил, и половицы отвечали через одну. В нижней палате окно было забито досками в сорок один гвоздь.
Дорка прятала лист под передник у камина.
— Ты видела? — Я видела воду в миске. Больше ничего сказать не могу.
Она записывала только то, что можно проверить, и это было её формой упрямства.
На столе лежала опись, где людей не значилось — только простыни и посуда. Дорка закрыла книгу и задула свечу ровно в {T}.
«графиня, если тебя спросят, откуда список, скажи: от счётчицы. Счётчица — это должность, а не имя».
Похожие книги
Катя, двадцать три года, работает в мастерской, которая чинит семейные архивы: снимает плесень с плёнки, склеивает порванные углы, вытягивает выцветшие лица. К ней попадает коробка фотографий из старого дома с колоннами на улице Радищева — дом идёт под снос, архив продают за бесценок, — и на групповом снимке у автобуса, помеченном на обороте «Песчаногорск, август 1994», Катя узнаёт своего отца. Отец умер, когда ей было шесть; в 1994 он, по документам и по рассказам матери, работал в другом городе и никуда не выезжал. Катя начинает с малого: сверяет даты, ищет автобусный маршрут, разыскивает людей со снимка — водителя, пионервожатую, мальчика с мячом, — и постепенно находит вторую жизнь отца: чужое имя, короткую командировку, которая длилась три года, интернат, где он числился вожатым, и семью, которой он тоже был отцом.
Планеты Солнечной системы умеют говорить — и говорят они примерно так же, как люди: обижаются, хвастаются, врут о своём возрасте и перебивают друг друга. Лингвист Полина Штерн, специалист по мёртвым языкам, всю жизнь расшифровывала то, чего уже никто не скажет, и однажды ночью на РАТАН-600 услышала голос, который говорил на языке, где слово «я» значит «я и все, кто на мне живёт». Проблема в том, что Землю за этот голос вызывают на Совет Тел: её детей обвиняют в несанкционированном вещании, а планету — в том, что она не умеет их заткнуть. Драма о том, что услышать кого-то — работа, а не чудо, и о том, как трудно быть переводчиком между теми, кто любит друг друга и не умеет разговаривать.
Книга о двух, чудом выживших людях в мертвом городе. Одного зовут Павел. Он вирусолог. Синтезировав вакцину из добытых им образцов, он просит своего друга Сашу, во что бы то ни стало, доставить ее во внешний мир. Возможно она может спасти все человечество. Саша соглашается, так-как его друг не может передвигаться сам. Он инвалид и уже много лет вынужден быть прикован к инвалидному креслу. Получив от друга все необходимое, Саша собирается в путь. Однако путь главного героя, будет далеко не из легких. Город, который он должен покинуть, располагается на острове и отрезан от внешнего мира. И он буквально кишит нежитью.
На что готов блогер ради подписчиков, лайков, комментариев и популярности в интернете. Этим вопросом часто задавался Дмитрий – видеоблогер с миллионным каналом на YouTube, который он ведёт уже шесть лет. За эти шесть лет, Дмитрий создал множество рубрик, которые и принести ему известность в интернет – пространстве, подарившие ему множество хороших и плохих эмоций, сделавшие Дмитрия счастливым и медийным, раскрывшие творческий потенциал и волевой характер. Но сможет ли одна из них стать смертным приговором для Дмитрия. И сможет ли Дмитрий ответить на свой вопрос, благодаря путешествию, в которое он отправится.
Вернувшись с фронта, капитан Павел Журбин устраивается на работу в уголовный розыск. И сразу же подключается к поиску банды, терроризирующей город. За короткое время ограблены отделение госбанка, секретная лаборатория, лесопилка. И в каждом случае – жестоко убитые свидетели. Под подозрение оперативников попадают те, кто сотрудничал с немцами в годы войны. Однако при тщательной проверке у всех подозреваемых оказывается алиби. Изучая вещдоки с места преступления, криминалисты выявляют особую примету, судя по всему, принадлежащую главарю банды. Павел вспоминает, что уже встречался с этим человеком, и решает в одиночку проверить свою догадку…Уникальная возможность вернуться в один из самых ярких периодов советской истории – в послевоенное время.