Опись крови - страница 4
— А если спросят «всю»?
Он посмотрел на меня с неожиданным интересом.
— Тогда, — сказал он, — ты и будешь той, которую мы искали.
Мы выехали в четверг, до рассвета, и к полудню я уже стояла во дворе Чахтице, в пыли, с узелком, и смотрела, как над крышей замка — над самой высокой, той, где два окна и оба закрыты ставнями, — кружит и не может сесть птица.
Всю дорогу я считала. Я насчитала четырнадцать остановок, три реки, шесть деревень, две виселицы и сорок восемь покосившихся крестов. И один раз, когда дорога пошла в гору и замок показался из-за леса — чёрный, длинный, с четырьмя башнями, из которых две были без крыш, — я насчитала в нём, по фасаду, пятьдесят два окна.
Через год я знала, что в замке сорок девять комнат, и что в девяти из них никто не спит, и что в трёх никогда не открывают ставни.
А женщина, которая наняла меня считать, жила в одной.
На полях описи:
Считать по датам, а не по памяти: память здесь продают вместе с вином.
Записала: Дорка пришла к вечерне, ушла в к вечерне. Больше ничего.
Считать по датам, а не по памяти: память здесь продают вместе с вином.
Марица сказала «я просто стирала утром». Записала и это.
Проверить по описи: 4 простыней, 4 скатертей, 4 гребней.
Счёт за на рассвете. Свечей сальных — 4; соли — 4 мер; вина — 4 бочонка. Отдельной строкой: за починку замка в северном крыле — 4 гульденов, мастер не назван.
Дорка закрыла книгу и задула свечу ровно в {T}.
Допрос, лист 310. Вопрос: кто дал воду? Ответ: «Воды не было, была миска». Записано со слов, подпись свидетеля неразборчива.
За окном шёл дождь, и в счётной пахло мокрой бумагой.
Пометка:
Записать отдельно: свеча сгорела за 2 часов, и я успела переписать лист.
Пометка: имя Иллеш есть в книге прихода, обратной записи нет.
Отец Юрай сказал: «не называй цифру, которую не можешь подтвердить».
Пометка: имя Иллеш есть в книге прихода, обратной записи нет.
У колодца стояло ведро и в нём плавал лист. За стеной кто-то ходил, и половицы отвечали через одну.
Крайчи пересчитывал гульдены в нижней палате.
— Зачем тебе это? — Чтобы потом было чем ответить.
Опись — единственное, чего нельзя отнять, если она уже переписана в трёх списках.
В кладовой стояли сундуки, которых не было в описи. Утром это выглядело как обычная бумага, и это было самое страшное.
Счёт за в полночь. Свечей сальных — 118; соли — 118 мер; вина — 118 бочонка. Отдельной строкой: за починку замка в северном крыле — 118 гульденов, мастер не назван.
За окном шёл дождь, и в счётной пахло мокрой бумагой.
«Марица, пишу тебе не обвинение, а просьбу: проверь по книге прихода имена, что приложены».
Потом она не смогла бы сказать, в какой день это было, — но в книге стояла дата.
«писарь, если тебя спросят, откуда список, скажи: от счётчицы. Счётчица — это должность, а не имя».
Строка осталась в описи, и её никто не вычеркнул.
У колодца стояло ведро и в нём плавал лист. На кухне варили что-то, что пахло уксусом и травами.
Турзо точил перо в подвале.
— Кто тебя научил считать? — Мельница. Там всё считают, даже зерно в ладони.
Правда здесь никого не интересовала; интересовала опись.
В коридоре было холодно так, что дыхание оставалось в воздухе. Утром это выглядело как обычная бумага, и это было самое страшное.
Свеча горела неровно, и тень от руки шла по стене. В костёле было теплее, чем в замке, и это говорило о многом.
Сечени прятал лист под передник на рынке в Трнаве.
Похожие книги
Катя, двадцать три года, работает в мастерской, которая чинит семейные архивы: снимает плесень с плёнки, склеивает порванные углы, вытягивает выцветшие лица. К ней попадает коробка фотографий из старого дома с колоннами на улице Радищева — дом идёт под снос, архив продают за бесценок, — и на групповом снимке у автобуса, помеченном на обороте «Песчаногорск, август 1994», Катя узнаёт своего отца. Отец умер, когда ей было шесть; в 1994 он, по документам и по рассказам матери, работал в другом городе и никуда не выезжал. Катя начинает с малого: сверяет даты, ищет автобусный маршрут, разыскивает людей со снимка — водителя, пионервожатую, мальчика с мячом, — и постепенно находит вторую жизнь отца: чужое имя, короткую командировку, которая длилась три года, интернат, где он числился вожатым, и семью, которой он тоже был отцом.
Планеты Солнечной системы умеют говорить — и говорят они примерно так же, как люди: обижаются, хвастаются, врут о своём возрасте и перебивают друг друга. Лингвист Полина Штерн, специалист по мёртвым языкам, всю жизнь расшифровывала то, чего уже никто не скажет, и однажды ночью на РАТАН-600 услышала голос, который говорил на языке, где слово «я» значит «я и все, кто на мне живёт». Проблема в том, что Землю за этот голос вызывают на Совет Тел: её детей обвиняют в несанкционированном вещании, а планету — в том, что она не умеет их заткнуть. Драма о том, что услышать кого-то — работа, а не чудо, и о том, как трудно быть переводчиком между теми, кто любит друг друга и не умеет разговаривать.
Книга о двух, чудом выживших людях в мертвом городе. Одного зовут Павел. Он вирусолог. Синтезировав вакцину из добытых им образцов, он просит своего друга Сашу, во что бы то ни стало, доставить ее во внешний мир. Возможно она может спасти все человечество. Саша соглашается, так-как его друг не может передвигаться сам. Он инвалид и уже много лет вынужден быть прикован к инвалидному креслу. Получив от друга все необходимое, Саша собирается в путь. Однако путь главного героя, будет далеко не из легких. Город, который он должен покинуть, располагается на острове и отрезан от внешнего мира. И он буквально кишит нежитью.
На что готов блогер ради подписчиков, лайков, комментариев и популярности в интернете. Этим вопросом часто задавался Дмитрий – видеоблогер с миллионным каналом на YouTube, который он ведёт уже шесть лет. За эти шесть лет, Дмитрий создал множество рубрик, которые и принести ему известность в интернет – пространстве, подарившие ему множество хороших и плохих эмоций, сделавшие Дмитрия счастливым и медийным, раскрывшие творческий потенциал и волевой характер. Но сможет ли одна из них стать смертным приговором для Дмитрия. И сможет ли Дмитрий ответить на свой вопрос, благодаря путешествию, в которое он отправится.
Вернувшись с фронта, капитан Павел Журбин устраивается на работу в уголовный розыск. И сразу же подключается к поиску банды, терроризирующей город. За короткое время ограблены отделение госбанка, секретная лаборатория, лесопилка. И в каждом случае – жестоко убитые свидетели. Под подозрение оперативников попадают те, кто сотрудничал с немцами в годы войны. Однако при тщательной проверке у всех подозреваемых оказывается алиби. Изучая вещдоки с места преступления, криминалисты выявляют особую примету, судя по всему, принадлежащую главарю банды. Павел вспоминает, что уже встречался с этим человеком, и решает в одиночку проверить свою догадку…Уникальная возможность вернуться в один из самых ярких периодов советской истории – в послевоенное время.