Опись крови - страница 6
Утром это выглядело как обычная бумага, и это было самое страшное.
На подоконнике лежал гребень с четырьмя зубьями. За стеной кто-то ходил, и половицы отвечали через одну.
Ката смотрела в окно на дорогу в комнате у графини.
— Ты мне веришь? — Я верю датам.
Дорка думала, что вина лучше, чем привычка, — привычка делает человека Марицей.
На лестнице лежал ковёр, стёртый посередине. За окном шёл дождь, и в счётной пахло мокрой бумагой.
Счёт за на рассвете. Свечей сальных — 4; соли — 4 мер; вина — 4 бочонка. Отдельной строкой: за починку замка в северном крыле — 4 гульденов, мастер не назван.
Строка осталась в описи, и её никто не вычеркнул.
Запись в книге:
Отец Юрай сказал: «не называй цифру, которую не можешь подтвердить».
Проверить: управитель называет одну цену, счётная книга — другую.
Проверить: управитель называет одну цену, счётная книга — другую.
Если спросят, зачем мне имена, отвечу: чтобы потом было кого считать.
Отец Юрай сказал: «не называй цифру, которую не можешь подтвердить».
* * *
Ключница встретила меня в сенях, где пахло воском и мокрой шерстью, и первое, что она сделала, — взяла меня за подбородок и повернула лицо к свету.
— Некрасивая, — сказала она удовлетворённо. — Это хорошо. Красивых здесь долго не держат.
Её звали Катарина. Ей было под пятьдесят, у неё были сухие руки и одно веко ниже другого, и она говорила так, будто всё, что она произносит, она уже говорила много раз и каждый раз без толку.
— Правила простые, — сказала она, ведя меня по коридору, где на стенах висели оленьи рога, и часть рогов была обломана. — Работаешь в счётной, с семи до темна. Пишешь, что тебе дают, и то, что у тебя просят. Кладовые считаешь в первую субботу месяца, при мне. Ключи от кладовых не у тебя. В верхние комнаты ходишь только когда позовут, и только по лестнице у часовни, не по главной. По главной лестнице ходит госпожа, и если ты попадёшься ей под ноги, она тебя не ударит — она тебя просто не заметит, а потом тебя не будет.
— Куда не будет?
— Никуда, — сказала Катарина. — Просто не будет.
Мы прошли под аркой, и я увидела внутренний двор: два колодца, навес, под навесом — стол, за которым двое слуг щипали птицу. Гусиное перо летело по двору и садилось на воду в колодце, и никто его не вылавливал.
— Где моя сестра? — спросила я.
Катарина остановилась.
— Как зовут?
— Анна. Из Немецкого Подградья. Пришла в июне, в счёт долга отца.
Ключница смотрела на меня долго, и её нижнее веко дёрнулось.
— Нет у нас такой, — сказала она.
— Есть.
— Нет, — сказала она. — В бельевой три девки: Илона, Марица и Ката. В верхних — две: Зуза и Регина. На кухне — четыре. В прачечной — две, и одна из них дурочка, её нельзя считать. Всего одиннадцать. Я знаю всех одиннадцать по именам, и Анны среди них нет.
Одиннадцать.
У меня в ушах стало тихо, как бывает перед грозой, когда воздух густеет и всё внутри уха начинает звенеть.
— А были? — спросила я. — Раньше. Кто-нибудь был.
Катарина повернулась и пошла дальше, и я пошла за ней, потому что мне больше некуда было идти.
— Ты будешь жить в счётной, — сказала она на ходу. — Там есть лежанка за шкафом, её раньше занимала Магда, а Магда ушла. Одеяло её, оно чистое. Свечей тебе в месяц четыре, больше не проси. Ешь с кухни, но не в кухне: у нас не любят, когда прислуга сидит. И вот ещё что, девка.
Она открыла дверь в конце коридора и пропустила меня вперёд.
— Здесь ты не спрашиваешь, где люди. Здесь ты спрашиваешь, где вещи. Запомни разницу, и, может быть, доживёшь до Рождества.
Похожие книги
Катя, двадцать три года, работает в мастерской, которая чинит семейные архивы: снимает плесень с плёнки, склеивает порванные углы, вытягивает выцветшие лица. К ней попадает коробка фотографий из старого дома с колоннами на улице Радищева — дом идёт под снос, архив продают за бесценок, — и на групповом снимке у автобуса, помеченном на обороте «Песчаногорск, август 1994», Катя узнаёт своего отца. Отец умер, когда ей было шесть; в 1994 он, по документам и по рассказам матери, работал в другом городе и никуда не выезжал. Катя начинает с малого: сверяет даты, ищет автобусный маршрут, разыскивает людей со снимка — водителя, пионервожатую, мальчика с мячом, — и постепенно находит вторую жизнь отца: чужое имя, короткую командировку, которая длилась три года, интернат, где он числился вожатым, и семью, которой он тоже был отцом.
Планеты Солнечной системы умеют говорить — и говорят они примерно так же, как люди: обижаются, хвастаются, врут о своём возрасте и перебивают друг друга. Лингвист Полина Штерн, специалист по мёртвым языкам, всю жизнь расшифровывала то, чего уже никто не скажет, и однажды ночью на РАТАН-600 услышала голос, который говорил на языке, где слово «я» значит «я и все, кто на мне живёт». Проблема в том, что Землю за этот голос вызывают на Совет Тел: её детей обвиняют в несанкционированном вещании, а планету — в том, что она не умеет их заткнуть. Драма о том, что услышать кого-то — работа, а не чудо, и о том, как трудно быть переводчиком между теми, кто любит друг друга и не умеет разговаривать.
Книга о двух, чудом выживших людях в мертвом городе. Одного зовут Павел. Он вирусолог. Синтезировав вакцину из добытых им образцов, он просит своего друга Сашу, во что бы то ни стало, доставить ее во внешний мир. Возможно она может спасти все человечество. Саша соглашается, так-как его друг не может передвигаться сам. Он инвалид и уже много лет вынужден быть прикован к инвалидному креслу. Получив от друга все необходимое, Саша собирается в путь. Однако путь главного героя, будет далеко не из легких. Город, который он должен покинуть, располагается на острове и отрезан от внешнего мира. И он буквально кишит нежитью.
На что готов блогер ради подписчиков, лайков, комментариев и популярности в интернете. Этим вопросом часто задавался Дмитрий – видеоблогер с миллионным каналом на YouTube, который он ведёт уже шесть лет. За эти шесть лет, Дмитрий создал множество рубрик, которые и принести ему известность в интернет – пространстве, подарившие ему множество хороших и плохих эмоций, сделавшие Дмитрия счастливым и медийным, раскрывшие творческий потенциал и волевой характер. Но сможет ли одна из них стать смертным приговором для Дмитрия. И сможет ли Дмитрий ответить на свой вопрос, благодаря путешествию, в которое он отправится.
Вернувшись с фронта, капитан Павел Журбин устраивается на работу в уголовный розыск. И сразу же подключается к поиску банды, терроризирующей город. За короткое время ограблены отделение госбанка, секретная лаборатория, лесопилка. И в каждом случае – жестоко убитые свидетели. Под подозрение оперативников попадают те, кто сотрудничал с немцами в годы войны. Однако при тщательной проверке у всех подозреваемых оказывается алиби. Изучая вещдоки с места преступления, криминалисты выявляют особую примету, судя по всему, принадлежащую главарю банды. Павел вспоминает, что уже встречался с этим человеком, и решает в одиночку проверить свою догадку…Уникальная возможность вернуться в один из самых ярких периодов советской истории – в послевоенное время.