Читать онлайн Катя Качур - Отрезать тень

© Качур Е., текст, 2027

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2027

Звонок в дверь застал Астру врасплох. Она месила тесто для чебуреков – мука парила в воздухе приведением, ленивым, беззлобным, коротающим с хозяйкой годы одиночества. Приведение коснулось прозрачным крылом носа Астры, оставив на нем белый след. Астра чихнула, разметав вокруг себя шлейф мучного призрака, и решила не открывать. Она давно никого не ждала. Все приличные люди сообщали о своем приходе заранее, в мессенджерах или телефонных звонках. Но механическая соловьиная трель назойливо повторялась. Нежданный гость был абьюзивно настырным. Астра вытерла руки о вафельное полотенце и дотронулась пальцем до покрытого белой кисеей смартфона. Экран засветился. Никаких новых сообщений и пропущенных вызовов не значилось. Астра вновь впилась в упругое тесто и начала месить его с еще большим остервенением: не открою! Но звонок продолжал высверливать мозг, словно дрель – податливую древесину. Астра раздраженно ударила шматом теста о стол, широкими шагами вышла из кухни в коридор и прильнула к дверному глазку. Затем резко отшатнулась, прижалась спиной к стене и часто задышала.

– Астра, открой, я знаю, что ты дома! – послышался взволнованный женский голос. – Я буду звонить до тех пор, пока ты не сойдешь с ума!

Астра вновь приблизилась к глазку, убедившись, что не бредит. В искаженном ракурсе круглой линзы стояла она. Сука. Сволочь. Мразь. Да как она вообще посмела явиться в эту квартиру! Если у Астры и был лимит пожизненной ненависти, то весь без остатка он ушел на эту девку.

– Пошла вон, дрянь! – Астра хотела звучать властно и решительно, но вместо этого сорвалась на хлипкий мышиный писк.

– У меня есть для тебя новости, открой! – напирала стоявшая по ту сторону двери. – Ты не простишь себе, если не откроешь!

Новости? Астра заметалась. Может, она что-то знает о Вовчике? Да нет. Прошло уже двенадцать лет. Володюшку нашли мертвым, они обе опознали его кроссовку… Судорожно вытерев вспотевшие мучные руки о футболку, Астра несколько раз повернула щеколду замка и распахнула дверь. Жанна – да, эту гадость звали Жанной – сделала шаг вперед и застыла. Выглядела она шикарно. Впрочем, как всегда. Стройная, в черной кожаной косухе и белой рубашке с вырезом, из которого светился кружевной бюст, в узких джинсах и резных сапогах-казаках. Темные короткие волосы разметались в художественном беспорядке, зеленые глаза горели под пучками искусственных ресниц. Единичные морщинки если и имелись, то ничуть не портили эффектное лицо. Не лицо, рожу, конечно. Астра язвительно усмехнулась. Эта чувырла выглядела младше нее на полтора десятка лет, хотя обеим было уже прилично за сорок.

– Че надо? – нахохлилась Астра, презрительно выпятив нижнюю челюсть.

Жанна решительно прошла в коридор, опережая желание хозяйки шваркнуть дверью перед ее носом.

– Попьем чаю, я принесла торт. – Эта поганка протянула красивую квадратную коробку с бантом.

– Я не ем сладкого! – рявкнула Астра, вся фигура которой говорила о том, что сладкое она уплетает тоннами.

– Ладно, – согласилась Жанна, присаживаясь на пуфик и снимая сапоги, – просто попьем чай. Тапочки дашь?

Астра хотела сказать еще что-нибудь ехидное, но плюнула и протянула резиновые мужские тапки.

– Ты замужем? – подняла удивленные глаза Жанна.

– С какого перепугу? – хмыкнула Астра. – Тапочки сына, он живет у бабушки с дедушкой, приезжает в гости иногда.

– Ох, а Мишане, поди уж восемнадцать? – Маленькая узкая стопа в шлепках сорок второго размера смотрелась как двухнедельный котенок на лежанке ротвейлера.

– Семнадцать, – сухо отрезала Астра.

– Ну, куда идти? – не обращая внимания на холодный тон хозяйки, спросила Жанна.

– Можно обратно на улицу.

– Да ладно, не скрипи, заваривай чай, я пока помою руки.

Астра осталась стоять в коридоре с коробкой в руках. Жизнь стремительно пронеслась туда и обратно сжатой шифровкой, вместившей в себя годы любви, морока и боли. Горло пересохло, а за грудиной взвыло сердце, с тех самых лет скованное терновым венком. Только недавно оно перестало кровоточить и вот опять… От шлейфа сладко-горьких Жанкиных духов каждый шип этого венка набух и зацвел хищными лилиями. Разрастаясь и распарывая сердечные волокна, бутоны пробивались наружу – сквозь кожу, сквозь дешевый китайский лифчик, сквозь обсыпанную мукой футболку. Астре показалось, что пол вокруг усеян кровавыми лепестками, а по стенам ползут ядовитые побеги, но щелчок выключателя в ванной прервал ее кошмарное видение. Жанна погасила свет и, шаркая большемерными тапками, прошла на кухню.

– Печешь «Мишку»? – бесцеремонно спросила она, усаживаясь за стол.

– Ага, щас, – огрызнулась Астра, – чебуреки. Так, захотелось на ужин…

– Я тоже с удовольствием съем один, – кивнула Жанна.

Повисла длинная пауза. Астра раскатала тесто, крышкой от кастрюли вырезала из него несколько кружочков, тоненько разложила заготовленный фарш и ловко залепила края в тугую косичку. Потом налила в сковороду подсолнечного масла и в шкворчащую, пузырящуюся лаву положила три чебурека. Постепенно кухня наполнилась упоительными запахами томленого лука и свинины, окно запотело, набрасывая романтичную вуаль на банальную серую осень за стеклом. Астра стояла у плиты, дожидаясь поджаристых кратеров на поверхности теста, и спешно переворачивала чебуреки лопаткой. Жанна видела ее спину. Просевшую, уставшую, раздобревшую. Астра никогда не была худышкой, но сейчас ее бедра раздались вширь, руки под мышками обвисли, на открытых отекших лодыжках извивались крупные вены. Иногда она посматривала вдаль, за занавеску, и Жанна видела ее профиль: нависшие, как у бульдожки, брыли, мешки под глазами, опущенные уголки губ. И лишь носик – бодрый смешливый носик – торчал чуть вверх, выдавая в ней некогда хорошенькую девчонку Аструшку, которую так любил Вовчик.

– Вытри стол. – Хозяйка бросила оцепеневшей гостье мокрую тряпку.

И пока Жанна собирала муку с клеенчатой скатерти, Астра налила в две цветастые чашки чай, поставила тарелку с дымящимися чебуреками и нарезала шоколадный торт. Ели молча. Жанна мычала от удовольствия, впиваясь зубами в божественный чебурек и слизывая вытекший сок с ладоней. Астра уплетала десерт, шумно прихлебывая чай.

– Так что за новость? – наконец спросила она.

– Я купила квартиру в твоем доме, на твоей лестничной клетке, – вытирая лоснящийся рот рукой, сообщила Жанна. – Мы теперь соседи.

– На хрен ты мне здесь сдалась? – поперхнулась Астра. – Эт, во-первых. А во-вторых, ты че, сменила загородный коттедж на панельку в Останкино?

– Какой коттедж, Астр? Ты все живешь в нулевых? Коттедж бандиты забрали за долги. Я жила в Химках, поближе к Шереметьево, в обычной многоэтажке. И вот теперь решила перебраться к тебе.

– Да пошла ты! – вскинулась Астра. – Я с тобой на одном дереве не повешусь, не то что стану жить на одном этаже! Да и потом, квартиру-то я по-прежнему снимаю. Если ты здесь поселилась, я отсюда вмиг умотаю!

– Не гони меня, Аструшка, – вдруг тихо сказала Жанна, положив ладонь на ее мягкую руку. – Я совсем замерзла. Дай погреться о твою любовь к нему. Я не буду надоедать. Так, иногда зайду, подышу воздухом дома, где он жил… У меня же больше никого нет. У тебя хоть сын. А я живу только воспоминаниями о нем. Понимаешь? Не кричи. Это небо мы с тобой делили на двоих. А на земле нам уже делить нечего…

– Так ты больше не летаешь? – догадалась Астра. – Что-то я не вижу над собой самолетов с синим пузом…

– Не летаю.

– Значит, теперь мое небо выше твоего?

– Теперь выше. – Жанна всхлипнула, захлопала нарощенными ресницами, как бабочка крыльями, и разрыдалась, роняя слезы на огрызки чебурека.

Астра растерялась, заметалась на табуретке и тоже заголосила, возюкая вилкой по шоколадной лужице в блюдце. Так они сидели, воя, словно волчицы на разные лады и в разных тональностях, будто соревнуясь в силе собственного горя, будто пытаясь пробить стонами небеса, будто озвучивая Господу свою обиду за несправедливо исковерканную судьбу, отнявшую у них самого дорогого человека. Со стены, запыленный мукой, в деревянной раме с рисунком спиленных сучков, из-под потемневшего от времени стекла, смотрел на них маленький мальчик. Голубоглазый, розовощекий, златокудрый, как ангел. Еще не ставший возлюбленным ни одной, ни другой. Еще не совершивший роковых ошибок, не наворотивший смутных дел, не канувший в бездну… Смотрел с нежностью и восхищением, принимая их грядущую старость, их намеренно выбранное одиночество, их верность ему одному… Владимиру, Володюшке, Вовчику…