Отрезать тень - страница 4

– Какой мальчик, загляденье! – говорили все вокруг, и Вовчик улыбался, обливая елеем сердце всяк проходящего мимо.

Он явно был создан для умиления, для восхищения, для причмокивания и аханья, для зацеловывания и щипания щечек, для объятий и подбрасывания в воздух. Ничто не могло испортить Вовчику настроения: ни плохая погода, ни скрежещущий взгляд Ниночки по поводу разрисованных обоев, ни драка с мальчишками во дворе, ни порванные штаны, ни потерянная игрушка, ни жир, плавающий в супе, ни пленка на киселе, ни комочки в манной каше. Вовочка улыбался так, будто этот мир был подарен ему в виде торта «Мишка», который бесподобно пекла Ниночка. С медовыми коржами и ореховым кремом, расписанный поверху клюквенным джемом, этот торт родители упаковывали в огромную цветную коробку и преподносили на день рождения вместе с яркими игрушками. Чекистка Нини же от себя лично дарила скромную книгу или конструктор в шершавой оберточной бумаге из-под колбасы.

Последняя надежда воспитать в двоюродном внуке разведчика рухнула в тот день, когда они проходили мимо киностудии имени Горького. Май выдался знойным, Вовчику было пять лет, он шагал в черных шортах, белой майке и ел эскимо. Строгая Ниночка в тусклом платье, с авоськой и пустым бидончиком держала его за руку, как вдруг перед ними возникла полная рыжая женщина. Толстуха внезапно присела, обхватила мальчика за талию и грудным голосом запела:

– Это кто такой хорошенький, а? Это кто такой синеглазый, а? Это в каком фильме мы снимаемся, а?

– Меня зовут Вовчик! Я не снимаюсь в фильмах! – радостно ответил Вовчик.

– Да вы что, с ума сошли? – изумилась женщина, взглянув уже на Ниночку. – С такими внешними данными вам дорога только в кино!

Она тут же достала из сумки блокнотик и карандаш, начеркала что-то и, оторвав листок, протянула Ниночке.

– Завтра в тринадцать ноль-ноль жду вас на проходной, сделаем фото мальчика и внесем его в базу, – тоном, не терпящим возражений, сказала женщина.

На бумажке с оборванным краем значилось: «Валентина Гринеева. 13:00. К/с им. Горького. Обязательно!»

Ниночка вздохнула, покачала головой и продолжила путь с Вовчиком в продуктовый магазин. Там, отстояв очередь, она водрузила на прилавок бидончик и литровую банку. Продавщица в несвежем фартуке молча налила половником молока и шмякнула в банку густую сметану. Пощелкав костяшками на деревянных счетах, озвучила цену.

– Неверно, – прошептала Нини. – Пересчитайте.

Ниночка складывала и умножала в уме с точностью калькулятора. А также держала в голове номера всех телефонов, личных и административных. Поэтому продавщицы окрестных магазинов ее не любили. Эта, новенькая, усмехнувшись, нагло развернула счеты.

– Может, сама посчитаешь, раз такая умная!

– Черное колесико верните обратно, вы ошиблись. – Ниночка была непреклонна.

Продавщица вспыхнула, но, посмотрев на Вовчика, который все это время восторженно улыбался, подчинилась. Обратно они шли, разделив ношу пополам. В руке Ниночки был полный бидон, в ручке Вовчика – авоська с банкой сметаны. Нина Ивановна полагала, что ребенка нужно нагружать полезными делами, как бы коряво он с ними ни справлялся. Поэтому с малолетства Вовчик мыл посуду и полы, чистил картошку, носил тяжести из магазинов и даже стоял на стуле возле плиты, под присмотром бабки помешивая суп. На своем примере Нини учила внука запоминать телефонные номера и тщательно считать деньги. «Арифметика – наука, которая не прогибается», – говорила она ему. И… как показала жизнь, категорически ошибалась. Прогибается, еще как прогибается, если тебе двадцать с гаком лет и твое сердце не в ладах с мозгами. Но об этом Вове Вечерскому лишь предстояло узнать. А пока красивый мальчик и некрасивая старушка держали в уме цифры с листочка Валентины Гринеевой и готовились к знакомству с миром кино…