Отрезать тень - страница 6

Квакшину было восемнадцать, он верховодил всей детворой, грабил сады и собирал дань с младших в виде ворованного урожая. Впервые столкнувшись на проселочной дороге, Квакшин у всех на глазах врезал Вовчику по уху и сорвал цепь с его велосипеда. Удивленный Вовчик в ответ двинул Квакшина в челюсть и тут же ее сломал – Вова Вечерский, с пеленок откормленный колбасой Микояновского мясокомбината, обладал силищей былинного Алеши Поповича.

Вернувшись из больницы, Квакшин назначил Вовчика своим заместителем, и конфликт был улажен. В фиксирующей повязке Витек выглядел как хоккеист в шлеме: от нашлепки на темечке к челюсти шли полоски бинта и гипсовый держатель подбородка. Рот он открыть не мог, поэтому мать оставляла ему на день бульон и протертые овощи, которые Витек сосал через соломинку – пустотелый стебель камыша. В этот же рот Вовчик вставлял ему папиросу, предварительно прикуренную от зажженной спички. Они садились на бревна возле забора, втягивали дым «Беломорканала» и трепались по душам: Вовчик рассказывал бесконечные истории про разведчиков, Витек мычал стиснутым ртом и кивал. Однажды Вовчик попросил Ниночку испечь его любимый торт «Мишка» и пригласил в гости всю дачную кодлу. Пацанва, обычно харкающая в кусты и говорящая на чистом мате, положив в рот лишь кусочек, потеряла дар речи и раболепно притихла:

– Баб Нин, а ты нам еще такой приготовишь? – только и смог произнести десятилетний Антоха.

Коржи из теста с медом и сгущенкой (Ниночка ходила в ближайшую деревню, чтобы приготовить их в настоящей русской печи), перемолотые в пыль грецкие орехи и взбитый сливочный крем таяли на языке и растекались по телу чистейшим блаженством. Квакшину Вовчик размешал кусок торта в молоке и выдал полужидким с трубочкой-камышом. Витек втягивал орехово-медовую кашицу, закатывал глаза и хрюкал от удовольствия. Пока братва уплетала лакомство, Ниночка, закрывая пальцем трахеостому на шее, рассказывала, как британцам во время Второй мировой войны удалось обмануть немецкое командование с помощью мертвеца.

– Операция называлась «Мясной фарш», – зловеще хрипела Ниночка, – союзные войска планировали вторгнуться на Сицилию, но, чтобы дезинформировать фашистов, в море возле Испании был подброшен труп якобы английского майора Уильяма Мартина, погибшего в авиакатастрофе. К его запястью наручниками прикрепили чемодан с «секретными документами», в которых говорилось, что союзники собираются войти в Грецию. Для достоверности в этот чемодан подложили удостоверение личности, письма родных, фотографию невесты, медаль Святого Христофора и билеты в театр принца Уэльского.

Ниночка замолчала. Тишина была такой, что слышалось жужжание ос, плененных запахом сливочного крема, и шелест виноградных листьев, увивающих веранду. Витек попытался открыть рот, но, стиснутый повязкой, ткнул в бок младшего по банде. Тот самый десятилетний Антоха, патлатый, без переднего зуба, вздрогнул и так же шепотом произнес:

– А дальше, баб Нин!

– А дальше, – шипела Ниночка, – труп выловил местный рыбак и сообщил о находке куда надо. Спустя две недели Гитлеру на стол легли сфабрикованные секретные документы, и он принял решение перебросить свои войска в Грецию, тогда как союзники спокойно высадились в Сицилии.

– А этого, как его… Мартина, убили специально для операции? – изумился щербатый Антоха.

– Из версии, которую знаю я, – Ниночка доливала в чашки пацанов остывший смородиновый чай, – «утопленником» оказался бездомный, умерший от пневмонии. В его легких обнаружили жидкость, которую немцы приняли за морскую воду. Но парня могли убить и намеренно. Если стране надо, такие жертвы оправданы…