Перо чернее ночи - страница 2

Я замерла, ощутив угрозу – даже некую алчность – в голосе Коннлы. Он до боли обхватил меня руками. Мои шансы на успех с каждой секундой уменьшались. В венах прорастали шипы, и я уже видела – во всех красочных подробностях, – как обхватываю горло принца пальцами и душу его колючими лозами, как наполняю его рот острыми листьями, как его глаза становятся вымоченными ягодами и как я возвращаю его земле, превращая в жуткий шипастый куст ежевики.

Это было бы так легко.

Но Мать сожрала бы меня с потрохами, если бы я без приказа применила свою Зеленую Метку на наследнике ее наместника. Я постаралась взять себя в руки и успокоиться.

И все же слова принца словно иглы пронзили меня насквозь.

«…маленькая, словно веточка, которую можно с легкостью переломить».

Его слова задели меня за живое, хотя были наполовину правдивы, – я действительно отличалась миниатюрным телосложением. Когда Мать впервые отправила меня к своим оружейникам, чтобы я научилась ездить верхом, стрелять, биться врукопашную и фехтовать, мне было девять и для своего возраста я все равно была маловата. Я не могла нести длинный лук, как это делали фианна Матери, не могла дотянуться до крупа их прекрасных подтянутых жеребцов. Я даже не могла поднять широкий и прямой меч, который нес в битве гордый фенниди[7]. Потому я смастерила себе лук из молодых побегов, найденных в лесу, а еще научилась ездить верхом без седла на горно-болотных пони, слишком мелких для взрослого человека, и ловко сражаться с кинжалами в обеих руках. Даже сейчас, в свои двадцать лет, я была невысокой – ниже, чем большинство, и вдобавок худой после изнурительных тренировок и яростных парных боев.

Но размер – это еще не все. Длина лука ценилась меньше меткости стрелка. Шаг лошади – меньше, чем ее желание бежать. Длина клинка – меньше, чем его острие.

Да, мелкая. Да, подменыш, хотя я бы ни за что не призналась в этом раскормленному принцу. Но я была быстрой, свирепой и всегда билась до конца.

Плевать мне на откровенное платье и искусство обольщения. Я решила поступить по-своему.

Без предупреждения я впилась свободной рукой в предплечье Коннлы. Он застонал, когда мышцы свело судорогой. Его хватка на моем запястье ослабла – я выдернула руку и резко ударила кулаком ему в нос. Принц отшатнулся, сбрасывая меня с колен. Кровь потекла по его подбородку, пачкая дорогой ковер.

– Ах ты стерва, – захлебываясь кровью, выплюнул он.

– Стерва или ведьма, какая разница, – сказала я, пожимая плечами. – Не смей больше звать меня подменышем.

Я забралась ему на плечи, как на лестницу, прежде чем он смог сжать кулак. Обхватила руками голову Коннлы, сдавила шею коленами и опрокинулась на спину. Ткань моего платья затрещала и порвалась. Под моим весом Коннла завалился вперед и покатился колесом. Он тяжело приземлился на спину, так что из его груди вышибло весь воздух.

Я мягко приземлилась на ноги и нависла над принцем, присев на корточки у его головы. Я уперла локти в колени и уставилась на его окровавленное лицо, пока он барахтался, как рыба со вспоротым брюхом.

– Говори, где дарриг, – приказала я.

Принцу потребовалось немало времени, чтобы набрать воздуха в легкие и ответить мне:

– Нет!

– Отлично, – сказала я. – Тогда я сама найду это отродье.

С этими словами я столкнула его голову с костровой чашей. Глаза Коннлы закатились, а голова свесилась набок.

Этот шатер был огромным, но не безграничным. Не так уж много вариантов, чтобы спрятать волшебное создание и удерживать его в плену – особенно вдали от лунного света, который даровал маленькому народцу магию. И внутри клетки из железа, которое подавляло бы силу. Я внимательно изучила кровать, где лежала гора мягких меховых шкур – мне стало тошно при одной мысли об этом месте и его назначении. Я повернулась к боевому сундуку Коннлы.