Перо чернее ночи - страница 3

Конечно же, тот был заперт. Я могла бы вскрыть его, но это отняло бы драгоценные минуты, которыми я не располагала. Коннла явно отключился ненадолго.

Я положила ладонь на замок и замешкалась.

«Маленькая колдунья».

Когда мне было десять, я нашла на лесной опушке покалеченного ежика, пронесла его тайком к себе в комнату и спрятала под кроватью. Я очень к нему привязалась, выходила его и назвала Шишкой. Вот только я позволила ему подобраться слишком близко к себе. Однажды я заснула, когда еж лежал на моей груди, под ночной рубашкой. Когда я проснулась, моя магия забрала у меня Шишку – от него остались лишь комья грязи и капли крови, смешанные с сосновыми иглами и смолой.

Некоторые люди, в особенности Мать, видели в моей магии дар. Я же знала, что это проклятье. Моя магия ничего не давала, только забирала.

По моей ладони заструилась кровь, темная от магии, горячая от вина. Я на мгновение замерла и прикрыла глаза, представляя себе густые заросли ежевики, усеянные черными ягодами и острыми шипами. Когда я открыла глаза, упругие колючие ветви пробрались в замок.

Протяжно застонал металл, поддаваясь. Щелчок – и я открыла крышку сундука.

Поначалу мне показалось, что сундук Коннлы был наполнен сваленными в кучу палками. Я часто заморгала и наконец разглядела даррига – сгорбленное, сломленное создание с телом, похожим на выкорчеванный пень, конечностями, которые напоминали обломленные ветви, и глазами, подобными блестящим камням. Железная клетка, в которой Коннла держал его, была слишком мала – дарриг не мог поджать ноги, не соприкоснувшись с железом, и на его коже, похожей на древесную кору, остались отвратительные рубцы. Из сундука донесся мерзкий запах жженой древесины и перегноя.

– Помоги, – захрипел дарриг.

Меня накрыло волной жалости, которая противоречила моей задаче. Может, дарриг и был злым коварным созданием из Тир-на-Ног, но даже враги не заслуживали того, что сотворил с существом Коннла – посадил в тесную клетку, избил, заморил голодом.

Я обуздала свои чувства. В Войне Врат смешались холод металла и людская кровь, кошмары и украденные страхи. Она унесла бесчисленное множество жизней. Пусть война и завершилась – врата были закрыты и похоронены, обширная фианна Матери расформирована, – но на самом деле битва не закончилась. Просто теперь ее вели на других территориях.

Я отвернулась от волшебного создания, пытаясь понять, где оставила плащ. Мне нужно было набросить что-то на клетку…

Хрупкие, как молодые побеги, пальцы ухватились за мое запястье. Я развернулась. Дарриг протиснул свою сморщенную руку сквозь прутья решетки, невзирая на прожигающий его плоть металл. Существо оказалось на удивление сильным – хотя я с отвращением отдернула руку, дарриг слишком крепко, с неким остервенением, держал меня.

– Помоги! – В бездонных глазах вспыхнул проблеск надежды и отчаяния. – Исцели разбитое сердце. Печали конец положи. Отдай, что от жизни осталось, и завтрашний день ты впусти.

– О чем ты говоришь? – Я попыталась освободить руку, но существо не отпускало меня. – Ты просишь освободить тебя?

За моей спиной раздался грохот, заглушая слова даррига. Кто-то схватил меня за косы и грубо дернул, запрокидывая мою голову. Глаза заслезились, и сквозь пелену я увидела Коннлу, нависшего надо мной. Он обхватил мою шею рукой и сдавил, посылая вспышку боли от шеи к черепу.

– Гнусный ублюдок, – прохрипела я.