Побратимы - страница 3

Молодой пёс осторожно, весь напряжённый, как струна, скрадывал добычу. Было непонятно, почему он не звал стаю. По всей видимости, противник не казался ему опасным. Наверное, он вообще не чувствовал в человеке противника, люди в эти глухие места не заходили. Очень даже может быть, что женщина, разорванная стаей, была первым человеком, которого молодой видел в своей жизни. Она не оказала сопротивления и, измученная погоней, была лёгкой добычей. Непонятно, что заставило его вернуться, бросить остатки трапезы и уйти от стаи. Нелады с вожаком и желание отличиться? Или же, что более вероятно, пробегая мимо, он верхним чутьём всё же прихватил запах ребёнка, но в азарте погони не обратил на него внимания. Тем более что запах был совсем слабенький. А когда прошёл горячий озноб охоты, запашок-то вспомнился, и пёс вернулся.

Так или иначе, но зверюга с мощной грудью, слегка кривоватыми передними лапами, почти стелясь по траве, готовился к прыжку. Гора ждал. Пёс метнулся низом, стремясь разорвать пах и выпустить кишки. Потом, отскочив в сторону, зверю останется подождать, пока жертва ослабнет, истекая кровью. Эта излюбленная тактика всегда приводила к успеху. Но не на этот раз; в самый последний момент пёс чуть замешкал, как будто споткнулся. Лапы вперёд выставил, гася инерцию мускулистого тела. И остановился, а потом пошёл кругом.

Гора подал в сторону, пропуская зверя мимо. На удачу ударил ногой под рёбра. Не достал. Хищник в ответ лязгнул зубами, и только. Он смотрел не на Гору, он смотрел на ребёнка и вновь замер на мгновение. Этого мгновения оказалось достаточно; коротко взмахнув рукой, охотник метнул нож. Злобно взвыв, собака закрутилась на месте, хватая зубами себя за бок, из которого торчала рукоятка. Гора шагнул к дереву, легко поднял арбалет и поднёс приклад к плечу.

– Ну, иди сюда. Хороший пёсик, – почти ласково сказал он.

Пёс закашлялся, коротко взглянул в его сторону, отвёл глаза и, подняв морду вверх, завыл. Он звал стаю! Исход схватки был ясен обоим, но хищник жаждал отмщения.

Тетива тоненько пропела погребальную песню. Вой резко оборвался. Судорожно вздохнув, зверь завалился на бок.

Выдернув из уже мёртвого пса нож и не тратя времени на то, чтобы вырезать стрелу, охотник схватил ребёнка и бросился прочь. Как можно скорее хотелось добраться до ручья! Закинув за плечо арбалет и прижимая к груди свёрток с ребёнком, он свободной рукой прикрывал малыша от веток, что нещадно хлестали по лицу. Кажется, прошла вечность, но вот парень наконец-то услышал журчание воды. Он прыгнул в ручей и устремился вниз, вниз по течению. Теперь – всё, крадучись, надо уйти подальше, а там, глядишь, лесовик не попустит, отведёт погоню. Пока было тихо, и эта зыбкая тишина слегка уняла опаску. Прошло ещё немного времени; наконец он свободно вздохнул и чуть-чуть прибавил шаг. Фу, кажется, пронесло.

Зловещий лай бритвой полосонул по обострённому слуху, от неожиданности Гора чуть не выронил ребёнка в воду. Крепко прижав к груди маленькое тельце, парень замер на месте. Он почувствовал, как страх холодными пальцами сжал сердце. Подумалось: «Неужели конец?»

Ручей не помог. И дождь не помог. Собаки причуяли и встали на верный след. Лай раздался с другой стороны и уже ближе. Стая брала его в кольцо, время от времени перекликаясь, координируя свои действия. Круг сжимался.

Затравленно оглядевшись вокруг, охотник заметил на берегу, под большим дубом, кучу помёта. Бросившись к дереву, он схватил полную пригоршню и тщательно размазал свежее, ещё тёплое дерьмо по лицу и одежде. Повторив неприятную процедуру несколько раз, проделал то же самое с ребёнком. На всё про всё ушло несколько мгновений.