Читать онлайн Александр Падей - Побратимы

Глава 1.

Гора отёр лоб и недобро выругался, вглядываясь вдаль. Помедлив, смачно сплюнул себе под ноги. Вязкая слюна плотным шариком ударилась о ржавую воду и растеклась белесым пятнышком.

Он сегодня встал затемно. Хотелось поскорей выбраться из тонга, да и, по чести говоря, не спалось. Зябкая ночь не принесла успокоения, сон не брал, а под утро так и вовсе исчез, растворился в предрассветной синеве. Все мысли были о гриве, что углядел ещё с вечера. Углядел, когда перед сном, для «моциона», взобрался на дерево. Не забавы ради взобрался, дело правил. Потому как заплутал вчерашним днём, нешуточно заплутал. Крутанулся с утра, и пошло-поехало: ни направления верного взять, ни в пяту вернуться. Как будто застило округ, и кто-то за нос водит. От бывалых приходилось слышать про такие дела, да не верилось. Всё подшучивал, насмешки строил. Выходит, зря. Когда сам попал в переделку, даже струхнул слегка. Страх этот он задавил в зародыше, но осадочек остался. Неприятный такой, с привкусом беспокойства. Вот и пёр теперь Гора спозаранку, надеясь к полудню добраться до заветной гривки, а за ней, глядишь, Река и стоянка с ватагой.

И вот на тебе, болото! С первого взгляда оно казалось вполне безобидным. Зелёная осока, кое-где пестревшая рогозом, прямо так и просилась на полотно модного пейзажиста. А что до мёртвых деревьев, горестно пронзавших сухими ветками низкое небо, так они добавили бы некоторой меланхолии, той самой меланхолии, что сейчас так ценится при дворе. Вспомнив про худосочных модников, про их, чахоточного вида, подруг, парень улыбнулся криво.

Болото, конечно, можно было обойти, да заветная грива так и манила сквозь пелену измороси. К тому же неизвестно, намного ли легче обходной путь, ноги-то можно ого-го как наломать, пробираясь краем.

Вырубив добротную слегу, Гора шагнул вперёд. Высокий кочкарник понемногу выматывал силы. Идти по кочкам, перепрыгивая с одной на другую, не получалось вовсе. Многие из них истончались к основанию, а потому подламывались под ногами самым предательским образом. И приходилось брести, пробираться между кочками, с трудом вытаскивая ноги из хлюпающего, вязкого месива. Арбалет, болтаясь на груди, не то чтобы досаждал очень, но раздражал в край. Хорошо хоть это было не боевое оружие, а лёгкий охотничий самострел. Брал так, на всякий случай, в надежде, что какая ни на есть дичь, да подвернётся. Не подвернулась, а сейчас и не до того. Порой, оступившись и удерживая равновесие, парень всем телом наваливался на слегу. Сырое деревце гнуться – гнулось, но не ломалось.

Вконец умаявшись, он устало присел на влажный прогнивший ствол. Слегу приткнул тут же и как будто забыл о ней. Освободил плечи от поклажи, которую пристроил рядом, ведь негоже под ноги бросать, и так промокла изрядно. Пот пополам с дождём неприятно холодил лицо, большая капля солоноватой влаги сорвалась с кончика носа. Нос был хорош, породистый, и не мелок, недаром его прозвали носатым. Гора носатый. Странник ничего обидного в этом не видел, прозвище как прозвище, бывают и похуже. Оно для того и нужно, чтобы заменить человеку имя. Имя, данное при посвящении, которое знать многим и не положено, особенно при дворе. Что-то часто сегодня двор его императорского величества вспоминается, не к добру это. Не для того Гора в глухомань этакую забрался, подальше от придворной суеты, чтобы поминать через раз.

Отогнав пустые, зряшные мысли, пристально посмотрел вперёд. Кочкарник заметно редел. Болото постепенно становилось моховым, только редкие пучки всё той же осоки да трилистник кое-где виднелись; это не настраивало на благодушный лад.

На довольно однообразной поверхности в глаза бросалась далёкая полоска высокой тёмно-зелёной травы. По всем приметам походила на камыш, что так любит расти край озера. Ну что ж, посмотрим, может так статься, просто болотная мочажина с гнилой водой.

Гора шнурок на мешке развязал и принялся запихивать арбалет. Получалось неловко и не сразу. Хорошо уж то, что получилось, только плечи с тетивой торчат из мешка. Неторопливо обкрутив шнурок вокруг, затянул немудрёный узел. И держит надёжно, и в случае чего развязать легко. Ещё раз бегло оглядевшись, парень решительно встал, пристроил за спину поклажу, поднял слегу и двинулся вперёд.

Наконец-то кочкарник закончился, но это вовсе не значило, что идти стало легче. Мох упруго пружинил под ногами, тянул шаг, да и весь зелёный ковёр, мягко прогибаясь под тяжестью тела, лениво ходил волнами. Неровная строчка следов отмечала пройденный путь, да будто и не следов, а лунок во мху, которые практически сразу наполнялись водой.

Только к полудню он вышел к намеченной цели. На подходе заметил, как вдалеке матово засинело зеркало воды. Точно, озеро, и немаленькое.

Пригнувшись, не спеша, стал Гора подкрадываться к берегу. Услышал громкий всплеск, хлопоток крыльев и кряканье, азартно улыбнулся. Дичь есть, похоже, как взять? Подобраться напрямик не стоило и пробовать, густоват камыш, и ужака не сможет проползти бесшумно. Опять же опоры надёжной под ногами нет, всё мягко прогибается и уходит вниз; вроде и остановился на миг, а воды по колено. Дальше хуже, гиблое место, не стоит и соваться. Пожалуй, надо краем берега поискать прогал, да без зыбуна под ногами. Тем более, всё одно, озеро придётся обходить.

Стараясь особо не шуметь и не хлюпать, Гора двинул в обход. Осторожность эта давалась нелегко; нутром чуял, ненадёжна опора под ногами. Порвётся дёрн, ухнешь в трясину и всё, отхлебал горячей похлёбки. При мысли о еде засосало под ложечкой, ведь не ел с утра, а отмахал добро. Вот и брёл медленно да без лишней суеты, слегу держа поперёк, на всякий случай.

Стало потвёрже; вновь пошёл кочкарник, да поболе прежнего, и трава выдурила тут в пояс. Это если на кочках стоишь, а если нет, то и по грудь будет.

Хоть и зыбка была надежда, ан вот он, прогал, как и загадывал. Не спеша положив слегу и освободив плечи от лямок котомки, охотник достал аккуратно сложенную сеть. Взял в левую руку линь, правой прихватил ловчую снасть. Осторожно, краем камыша подкрался к озеру. Хорошо и то, что на брюхе не пришлось елозить. Таясь в траве, сквозь редкую поросль разглядел тёмную воду. Вымок, конечно, изрядно, но оно стоило того.

Недалеко от берега плескались утки. Кормились, чистили перья, просто бестолково крякали, выпячивая грудки. Гвалт стоял, как в базарный день. Воистину дремучие места, коль дичь такая непуганая. Совсем рядом, рукой подать, плавал небольшой островок. Его-то и облюбовали разжиревшие красавцы. Парень прикинул на глазок, далековато, да и не надо столько. Что с ними делать, если свезёт? Всё за раз не съесть и впрок не сохранить, и одной птицы хватило бы с лихвой.

Как будто лесовик услышал его мысли и прямо в руки добычу послал. Бери, мол, да смотри, не оплошай. Крупный селезень встрепенулся, соскользнул с островка и поплыл к берегу прямо на человека. Медленно отведя назад руку, Гора метнул сеть. Раскрывшись в воздухе, снасть большим кругом накрыла птицу. Селезень заорал истошно, метнулся прочь. Головку сквозь ячею просунув, рвался изо всех сил, да нити держали цепко. Попытался было нырнуть, но запутался ещё сильнее.

Остальные птицы в ужасе бросились врассыпную. Бестолково мельтеша крыльями, они неуклюже пытались подняться в воздух. Линька закончилась недавно, и маховые перья ещё толком не отросли. Но, тем не менее, вскоре утки с приличной скоростью улепётывали прочь. Их невезучего собрата выволокли на берег и успокоили, деловито свернув шею. Довольно улыбаясь, Гора упаковал свою добычу в мешок.

Вот он уже шагал к гряде, достичь которой решил ещё утром. То ли взбодрила удачная охота, то ли передышка около озера, но остаток пути уже не казался таким тяжёлым. Идти не стало легче, и даже несколько раз парень по пояс проваливался в коричневую воду, покрытую зелёной ряской. Но, выбираясь, он лишь досадливо морщился да сквернословил чуть. А заветная стена леса приближалась.

Ближе к вечеру Гора наконец-то достиг цели. Последний раз хлюпнуло, чавкнуло под ногами и – прощай, болото! Прошёлся немного, пробуя твёрдую землю. С отвычки шагалось легко, будто силы появились невесть откуда. Шаг стал лёгким, летящим, несмотря на то, что гряда забирала крутовато вверх. Взобрался странник на горбушку косогора и оглянулся, как бы невзначай, да так и замер! Озеро?! Огромное! Необъятная водная гладь уходила вдаль и где-то там терялась в туманной измороси. А он, получается, брёл краем рукава, врезавшегося в болото.

– Да куда ж это меня занесло? – пробормотал невольно, – ну да ладно, разведаюсь.

Судьба решила не ограничиваться одним подарком. Гора прислушался; донеслось журчанье живой струи. Пошёл на звук, доверившись слуху, и вот оно – серебряный поток весело бежит меж высоких сосен. Самое место для привала и ночлега! Сбросив поклажу под дерево, он шагнул прямо в ручей и, зачерпнув сложенными лодочкой ладонями воду, с удовольствием сделал несколько мелких глотков. Напившись, остатки бросил себе в лицо.

– Эх, хорошо!

Крякнул от удовольствия, плеснул ещё пару пригоршней и, подождав, когда вода унесёт поднятую муть, припал вновь, всё так же маленькими глоточками пропуская в себя воду. От студёной благодати отчаянно заломило зубы. Но это ничего, это пускай.

Оторвался и взглядом внимательным, с прищуром, рыскнул округ. Край дикий, нехоженый край. Тут надо держать ухо востро, не приведи Борей, чуть притупишь нюх, считай, пропал.

Выйдя из ручья и придирчиво осмотревшись ещё раз, он довольно хмыкнул; да, места для стоянки лучше не найти.

Гора хлопотал без излишней суеты, но дело спорилось. Вскоре костёр задорно потрескивал, и языки пламени весело облизывали закопчённые бока котелка. Те враз вспотели крупными каплями, как будто вода просочилась сквозь медные стенки. Юноша достал из мешка ещё тёплую тушку и, отойдя чуть в сторону от костра, ловко содрал с утака шкурку вместе с перьями. Отрезав ножом головку и лапки, тщательно выпотрошил трофей. Зашёл в ручей и прополоскал в холодной воде, уже без перьев, такую маленькую и жалкую добычу, хорошенько помыл нож. Порезал тушку на части и, подойдя к костру, бросил в котелок. Вода уже так и ходила ключом. Порывшись в котомке, он достал мешочек, засыпал в похлёбку добрую пригоршню крупы и соль. Отряхнув о штаны руки, Гора присел к костру. Неторопливо подтянул котомку и всё так же, не спеша, запустил руку вовнутрь, достал ложку. Придирчиво осмотрел, протёр подолом рубахи, привстал и потянулся к котелку.

Рука застыла в воздухе. Порыв ветра принёс далёкий и слабый, как вздох, крик. Парень встал в полный рост и бесшумно шагнул к арбалету. От прежней расслабленности не осталось и следа. Этот худощавый, ещё по-юношески мосластый парень, на удивление, двигался стремительно и в то же время бесшумно. Натянул тетиву, вложил стрелу в гнездо и ножны поправил на поясе, чтобы сподручней. А заодно проверил, на месте ли нож и застыл, как изваяние, весь обратившись в слух.

Ждать пришлось недолго; полный отчаяния и боли возглас раздался снова, и как будто ближе. И следом лай, отрывистый, злобный, многократно отражённый от деревьев и потому ещё более зловещий. Всё сразу встало на свои места. Тот, кто хоть раз слышал это, не забудет никогда. Немногие охотники могут похвастать тем, что слышали охоту собак. А кто видел ее, так это было последнее, что бедняга видел в жизни.