ПОПОЧАСЫ - страница 6
— Вот в эту щель, как я понял, — пояснил, тяжело дыша, главный бухгалтер Степан Степанович Берлага, — и надо опускать протоколы. Прибор ведёт учёт работы. График ползёт вверх. Скажите задание в микрофон сбоку, и он выдаст отчёт за любой период, в том числе, в сравнении, по темам и по количеству — всё, что Вам, Алексей Никитич, угодно!
Берлага был толстым и лысым. Лоб сиял, как стеклянный кролик с его стола.
— Это очень удобно, — присоединился главный специалист по занятости Иванюк, на галстуке которого был напечатан герб СССР, — Ваша система попочасов станет графиком.
Заведующая отделом кадров Бегемотова в розовой кофточке дотронулась до прибора и отдёрнула пальчик: «Тёплый. Это он так всегда или только когда работает?»
Левша усмехнулся: «Когда работает — горячий. Это он так дышит».
— Спасибо, — откашлялся Попович, — Назову эту штуку тоже ПОПОЧАСАМИ. Что-то урчит. Как двигатель, которому не дают топлива. Я, если честно, побаиваюсь техники.
— Потом привыкнете, — вступила Бегемотова, — Вот у меня поясница болит: пока ноет, я жива. Замолчит — значит, померла.
— А тут не бомба с часовым механизмом, — поинтересовался санитарный врач.
— Ты уже не на войне, Кузнецов, — положила ему руку на плечо психиатрша Кащенко в очках с двойными стёклами.
— Только не обижайте его, — добавил Левша, уже стоя в дверях вместе с белым пуделем. — Кормите бумагой, и только заполненной. И заполненной правильно. Хронометр обманывать не надо. Запомните три правила:
Взвесит не дело, а бумагу. Чистый лист выплюнет.
Если ложь в цифрах — обожжёт.
В процесс поверишь — накормит. Всё!
Попович посмотрел на прибор. Спросил тихо:
— А если перекормлю?
Левша усмехнулся.
— Тогда сожрёт вас.
Дверь захлопнулась.
— Интересное устройство, — покачал головой Попович.
Коллеги подтянулись к столу.
Разлили советское шампанское и чокнулись с Поповичем гранёными стаканами. Выпили молча и разошлись по кабинетам.
— Коллектив образцовый, потому что практически непьющий, — подумал он.
Появилась секретарша Лидочка с подносом и вынесла стаканы. Попович сказал «спасибо». Она не обернулась.
Воздух в кабинете стоял, как вода в ванне. Алексей Никитич сел, график вспыхнул и загудел. Попович подскочил, словно его током ударило. Показалось, что в кабинете кто-то есть. Никого. Только пыль танцевала в луче света. Но пальцы покалывало. На правой руке, на подушечках появились красные точки. Жгло, как от сигареты. Будто пересчитали, как мелочь в ладони шулера. Будто клеймо поставили, как скотине на ярмарке.
Попович подошёл к прибору и развёл руки в стороны, похлопал в ладоши.
Сунул в щель чистый лист — хронометр выплюнул скомканным. Попович сунул заполненный протокол — прибор проглотил, заурчал.
— Хорошая машина, — подумал Попович. — Жрёт бумагу, не гадит. Лучше некоторых сотрудников.
В коридоре заскулил пудель. Левша заглянул в кабинет, посмотрел на хронометр, потом на Поповича.
— Слышите? Прибор чует, когда обманывают. Я его специально научил. Если скулит — значит, бумажка в щель пошла пустая. Прибор живёт ровно столько, сколько в него верят. Перестанут верить — умрёт. Он запоминает всё, чему его научили. Но если кормить его долго — он начинает сам придумывать меню. Как ребёнок, которому не объяснили, где ложь, а где игра.
Левша вышел. Пудель трижды тявкнул.
Попович вышел в коридор и огляделся. Ни Левши, никого не было.
Пудель сидел у двери туалета и не моргал, только дышал часто-часто. Смотрел прямо на человека. Будто говорил: «Я тоже на цепи. Только моя цепь короче».
Похожие книги
В лесу, где когда-то расстались четыре цветка, Синяя Сова и жёлтый Жаворонок полюбили друг друга. У них родился белый Голубочек, тот кого услышали свет и тишина. Это не биология. Это лесная физика. Чудеса не спросили разрешения — просто случились. Но однажды родители перестали слышать друг друга. Под старой сосной поселился Шептун — живой ком из мошек, чтобы есть чужие ссоры. Сорока задумала отомстить Жаворонку. Чёрный Ворон тосковал в пустом гнезде — пока однажды не нашёл Чайку, но счастье было недолгим. Где-то далеко, во льдах, Старый Кит ждал песню, которую забыл. Четыре сказки об одном: можно ли помириться и жить вместе, когда кажется, что всё кончено.
Юрий Тынянов начал, а я продолжил. С Матрицей ШУРА и игрой в шашки. Поручик Синюхаев выпивает эликсир из рук шпионки — и видит заговоры. Вместо него появится мнимый генерал по фамилии Киже, которому суждено решить судьбу императора Павла I и всей России. Я попросил у ИИ честные отзывы писателей Ф. Достоевский: «Глубинная психодрама, где героя стирают в порошок, откуда возникает монстр по имени Система. Где кончается твоя воля и начинается приказ, которого никто не отдавал. ». Дж. Оруэлл: «Бюрократия — не механизм, а хищный организм, пожирающий души». М. Булгаков: «Магия, абсурд и чёрный кот, который больше, чем простое животное.
1999 год. Город Чистоплюйск. До миллениума остались недели, но время здесь давно остановилось. Начальник управления информации Алексей Попович оттачивал искусство, которое не требует навыков: сидеть так, чтобы казалось, будто работа кипит. Его изобретение — «попочасы». Новая валюта, где время измеряется не минутами, а часами, просиженными на совещаниях. Их копят. Обменивают на продукты. Выдают вместо зарплаты. Но однажды в город приезжает Алиса Соловьёва — журналистка из Москвы, привыкшая задавать неудобные вопросы. Там, где все отчитываются, она ищет правду. Что будет, когда система начнёт пожирать тех, кто её создал.
Год 2084. В мире, где счастье признано системной ошибкой, люди живут как идеальные механизмы. Чипы подавляют эмоции, а столица под названием Пень напоминает о том, что когда-то здесь было живое. Алекс — лучший аудитор системы, пока в пыльном архиве не находит розовый комок пластилина. Этот крошечный, «ненужный» объект пробивает броню его чипа. Впервые Алекс чувствует то, что не вписать в отчет: тепло чужой ладони, запах настоящей еды и глухую боль потери. Став изгоем, он спускается под землю, к тем, кто научился быть живым вопреки алгоритмам. Теперь Чену предстоит сделать выбор между стерильной безопасностью и хаосом чувств.
Сборник юмористических и сатирических четверостиший, написанный членом союза писателей России с 2017 года. Автор 33 года отдал службе в армии, награждён боевым орденом и медалями, да и после службы работал, работает он и сейчас. И одновременно пишет стихи. Вот эти-то стихи и представлены на ваш суд. Кто-то скажет: это уже было. Игорь Губерман пишет в этом жанре, уже давно, и успешно пишет. Да, это так, и Владимир считает Губермана своим литературным отцом. Но писать свои четверостишия Владимир начал очень давно, в восьмидесятых годах, ещё учась в школе, когда о гариках Губермана никто не слышал у нас в стране.
Введение. Погружение в сакральное пространство Древнего Египта открывает перед современным исследователем грандиозную архитектуру человеческой мысли, где грань между жизнью, смертью и вечным обновлением стирается. Данное издание объединяет в себе два фундаментальных тома масштабной эзотерической серии «Наследие Дуата», посвященных ключевым стражам и владыкам инобытия — божественному проводнику Анубису и царю воскресения Осирису. Эти страницы созданы не для поверхностного развлечения, а как всеобъемлющее практическое и теоретическое руководство, призванное восстановить подлинный масштаб древних мистерий.