ПОПОЧАСЫ - страница 5
Там журналюги сочиняли, что в Железносвинске учителям выдали зарплату гробами — местная фабрика расплатилась с бюджетниками. Гробы потом продавали на базаре по полцены. Кто брал себе про запас, кто — почившей соседке на похороны, кто — живому соседу в подарок. Учителя плевались, но брали: лучше гроб, чем ничего.
В другом районе директор завода повесился после того, как полгода не выплачивал работникам зарплату. В Москве взорвали дом, в Чечне взяли Грозный, а премьер-министр обещал мочить террористов в сортире. Попович газетам не верил, но читал. И завидовал — у них хоть что-то происходит. К тому же надо знать, о чём люди врут.
Автомобиль скользил по разбитой дороге. Попович смотрел в окно. Мимо плыли серые пятиэтажки. Чёрные сугробы под угольной пылью. Белый дым валил из труб. Сплетницы в очереди у магазина «Прогресс» переминались с ноги на ногу и говорили о том, что в 2000 году наступит компьютерный конец света. Ельцин опять лёг в больницу, а без него, глядишь, и свету конец. Попович потёр ухо: апокалипсис переносили с завидным постоянством, как совещание на пятницу.
— Гляньте, Алексей Никитич, — дядя Коля кивнул на управу. — Ангелы-то совсем облезли. Красота!
Попович посмотрел на фасад: когда-то лепнина сияла, теперь — одни провалы. Как и везде.
***
Здание управы примостилось за памятником — трёхэтажный особняк купеческой постройки. Во дворе сушилось бельё из прачечной. Крыша текла в четырёх местах, поэтому в кабинетах наверху круглый год стояли тазы: зимой в них собирали талую воду, летом — дождевую.
На фасаде, под карнизом, висел городской герб: чёрный змей, кусающий себя за хвост. Внутри живого кольца — циферблат с белыми римскими цифрами. Утвердил герб ещё мэр Гарин. «Змей — это время, которое жрёт само себя, — объяснял он. — А римские цифры — чтобы никто не знал, который час». С тех пор в Чистоплюйске все отчёты сдавались точно в полдень. К концу девяностых змей добрался до XII и застрял. Часы на гербе показывали полночь, но мэрия продолжала работать. Потому что настоящего времени в городе уже не было.
***
Попович вошёл в кабинет. Над его столом висел портрет. Борис Николаевич смотрел, будто спрашивал: «Ну что, понимаешь?» Попович вздрагивал, когда ловил этот взгляд.
Но первый президент устал и ушёл. В начале января уборщица тётя Зина портрет сняла.
— Чего ему тут пылиться? — буркнула она. — Теперь новый год, новое счастье.
На обоях осталось только светлое пятно.
— Нет! Надо обратно повесить! — возразил хозяин кабинета. — И уважение проявить, и место пока вакантно.
***
Над столом для заседаний висел подарок коллег на тридцатилетие — хронометр. Издалека — как парная деталь тела, на которой сидят. Одинаковая для обоих полов. В народе она обозначала «конец света».
Создатель клялся, что это чертеж мира.
Два бежевых полушария рядом — Запад и Восток.
Слева, где Америка, мирно тикал белый циферблат с римскими цифрами по кругу. Справа, где Россия, гордо пульсировал красный график с двумя осями: часы и рубли.
Тот самый мужичок в фиолетовом плаще по прозвищу Левша смастерил этот прибор. После закрытия оборонного завода он перебивался поделками да ремонтом на дому.
При вручении подарка Левша откашлялся, вытер руки о плащ и заявил: «Это вам, Алексей Никитич, чтобы Вы время не теряли. Время сильнее, чем деньги. Хронометр, конечно, но не только время, а и деньги считает. Так что считайте — ещё и рублеметр. Глядите: стрелка на одной оси часы считает, на другой — рубли».
Похожие книги
В лесу, где когда-то расстались четыре цветка, Синяя Сова и жёлтый Жаворонок полюбили друг друга. У них родился белый Голубочек, тот кого услышали свет и тишина. Это не биология. Это лесная физика. Чудеса не спросили разрешения — просто случились. Но однажды родители перестали слышать друг друга. Под старой сосной поселился Шептун — живой ком из мошек, чтобы есть чужие ссоры. Сорока задумала отомстить Жаворонку. Чёрный Ворон тосковал в пустом гнезде — пока однажды не нашёл Чайку, но счастье было недолгим. Где-то далеко, во льдах, Старый Кит ждал песню, которую забыл. Четыре сказки об одном: можно ли помириться и жить вместе, когда кажется, что всё кончено.
Юрий Тынянов начал, а я продолжил. С Матрицей ШУРА и игрой в шашки. Поручик Синюхаев выпивает эликсир из рук шпионки — и видит заговоры. Вместо него появится мнимый генерал по фамилии Киже, которому суждено решить судьбу императора Павла I и всей России. Я попросил у ИИ честные отзывы писателей Ф. Достоевский: «Глубинная психодрама, где героя стирают в порошок, откуда возникает монстр по имени Система. Где кончается твоя воля и начинается приказ, которого никто не отдавал. ». Дж. Оруэлл: «Бюрократия — не механизм, а хищный организм, пожирающий души». М. Булгаков: «Магия, абсурд и чёрный кот, который больше, чем простое животное.
1999 год. Город Чистоплюйск. До миллениума остались недели, но время здесь давно остановилось. Начальник управления информации Алексей Попович оттачивал искусство, которое не требует навыков: сидеть так, чтобы казалось, будто работа кипит. Его изобретение — «попочасы». Новая валюта, где время измеряется не минутами, а часами, просиженными на совещаниях. Их копят. Обменивают на продукты. Выдают вместо зарплаты. Но однажды в город приезжает Алиса Соловьёва — журналистка из Москвы, привыкшая задавать неудобные вопросы. Там, где все отчитываются, она ищет правду. Что будет, когда система начнёт пожирать тех, кто её создал.
Год 2084. В мире, где счастье признано системной ошибкой, люди живут как идеальные механизмы. Чипы подавляют эмоции, а столица под названием Пень напоминает о том, что когда-то здесь было живое. Алекс — лучший аудитор системы, пока в пыльном архиве не находит розовый комок пластилина. Этот крошечный, «ненужный» объект пробивает броню его чипа. Впервые Алекс чувствует то, что не вписать в отчет: тепло чужой ладони, запах настоящей еды и глухую боль потери. Став изгоем, он спускается под землю, к тем, кто научился быть живым вопреки алгоритмам. Теперь Чену предстоит сделать выбор между стерильной безопасностью и хаосом чувств.
Сборник юмористических и сатирических четверостиший, написанный членом союза писателей России с 2017 года. Автор 33 года отдал службе в армии, награждён боевым орденом и медалями, да и после службы работал, работает он и сейчас. И одновременно пишет стихи. Вот эти-то стихи и представлены на ваш суд. Кто-то скажет: это уже было. Игорь Губерман пишет в этом жанре, уже давно, и успешно пишет. Да, это так, и Владимир считает Губермана своим литературным отцом. Но писать свои четверостишия Владимир начал очень давно, в восьмидесятых годах, ещё учась в школе, когда о гариках Губермана никто не слышал у нас в стране.
Введение. Погружение в сакральное пространство Древнего Египта открывает перед современным исследователем грандиозную архитектуру человеческой мысли, где грань между жизнью, смертью и вечным обновлением стирается. Данное издание объединяет в себе два фундаментальных тома масштабной эзотерической серии «Наследие Дуата», посвященных ключевым стражам и владыкам инобытия — божественному проводнику Анубису и царю воскресения Осирису. Эти страницы созданы не для поверхностного развлечения, а как всеобъемлющее практическое и теоретическое руководство, призванное восстановить подлинный масштаб древних мистерий.