ПОПОЧАСЫ - страница 4
***
Утренний ритуал Поповича занимал три минуты.
Сначала в зеркале — усталый старик. Пальцы приглаживают вихры над лысиной, спина хрустит, подбородок вздёргивается. Ладони шлёпают по щекам — и вот уже глядит Начальник. Отражение моргает на долю секунды позже, будто чужое. Убери зачёс и осанку — и он дряхлый кот Базилио, которого вот-вот выгонят из кукольного театра.
Сел за стол. Жена поставила тарелку. Ложка звякнула. Людмила Петровна не подняла глаз. Попович ел кашу — презрительно, будто подписывал указ о всеобщем насыщении.
Смотрел в экран, не мигая. Жевал, не чувствуя вкуса. Манка остывала, затягиваясь плёнкой. По телевизору шло ток-шоу «ГОЛОС ПРАВДЫ». Выступал человек, похожий на бывшего генерального прокурора.
Ведущая: Долг честного служащего — какой?
Гость: Искать правду. Даже если она в бане.
Ведущая: А если правда — не вы?
Гость: Тогда долг — доказать, что это не вы. А честность — чтобы самому в это поверить.
Ведущая: И вы поверили?
Гость: Я поверил в процесс. А результат — уже дело техники.
Ведущая: Реклама. Перерыв на совещание.
Попович выключил телевизор и поморщился.
Жена спряталась в своей спаленке и водила рукой по ковру, где когда-то плескались лебеди. Палец замирал на птице с искалеченным крылом — вела по линии разрыва, словно штопала старый носок, который всё равно было жалко выбрасывать. Когда-то она ждала от него слов, потом взгляда, потом — чтобы просто не мешал. Теперь ждала, когда уйдёт на работу, чтобы поговорить с ковром. А потом будет ждать, когда вернётся. Чтобы сказать: уходи опять.
В коридоре не горела лампочка. Попович залез на стул, выкрутил старую лампочку, поморщившись, будто от зубной боли. Новую никак не мог ввернуть. Пальцы, привыкшие только расписываться, не слушались. Лампочка выскакивала, как живая.
— Да чёрт с ней! — бросил он, оставляя патрон пустым. — Сэкономим электричество. Вопрос закрыт.
Жена на кухне молола кофе в мясорубке. Остановилась. Глянула на пустой патрон в потолке. Продолжила крутить. В полумраке её лицо казалось таким же потускневшим, как ковёр с выцветшими лебедями.
***
В половине девятого служебная серая «Волга» подъехала к хрущёвке на окраине Коммунистической улицы. За рулём сидел дядя Коля. От него пахло бензином и верной службой. На панели качала головой пластмассовая ворона — купил для компании. Тридцать пять лет возил начальство и заодно по привычке считал ворон. Птиц любил больше, чем людей.
— Птицы надёжнее людей, — говорил дядя Коля. — Каждый день одни и те же. Пользы — ноль. Как на совещании.
Попович фыркнул: «Вороны каркают по делу. А мы резолюции пишем».
— Алексей Никитич, в субботу у подъезда заметил новый автомобиль. «Чайку». Московские номера. Стёкла тёмные. И на двери написано «ФАК». Я сначала думал — ругательство. А потом присмотрелся — там эмблема: скрещенные мечи. Значит, серьёзная контора. Остановились у ресторана. Вышло двое в коричневом. Стояли неподвижно, будто манекены.
— Коля, я тебя умоляю. Я понятия не имею, кто это. Значит, никто. Нам они ничего не сделают. Даже если захотят.
— Да кто их знает, кто они, — вздохнул дядя Коля, почесывая затылок. — В воскресенье я видел — у Армена побывали. Может, это федералы? Может, агенты? Может, контролёры? В наше время всякое случается. Главное, чтобы бензин не кончился. А то как поедем?
Путь до управы занимал пятнадцать минут. Всё это время начальник листал газету «Труд».
Похожие книги
В лесу, где когда-то расстались четыре цветка, Синяя Сова и жёлтый Жаворонок полюбили друг друга. У них родился белый Голубочек, тот кого услышали свет и тишина. Это не биология. Это лесная физика. Чудеса не спросили разрешения — просто случились. Но однажды родители перестали слышать друг друга. Под старой сосной поселился Шептун — живой ком из мошек, чтобы есть чужие ссоры. Сорока задумала отомстить Жаворонку. Чёрный Ворон тосковал в пустом гнезде — пока однажды не нашёл Чайку, но счастье было недолгим. Где-то далеко, во льдах, Старый Кит ждал песню, которую забыл. Четыре сказки об одном: можно ли помириться и жить вместе, когда кажется, что всё кончено.
Юрий Тынянов начал, а я продолжил. С Матрицей ШУРА и игрой в шашки. Поручик Синюхаев выпивает эликсир из рук шпионки — и видит заговоры. Вместо него появится мнимый генерал по фамилии Киже, которому суждено решить судьбу императора Павла I и всей России. Я попросил у ИИ честные отзывы писателей Ф. Достоевский: «Глубинная психодрама, где героя стирают в порошок, откуда возникает монстр по имени Система. Где кончается твоя воля и начинается приказ, которого никто не отдавал. ». Дж. Оруэлл: «Бюрократия — не механизм, а хищный организм, пожирающий души». М. Булгаков: «Магия, абсурд и чёрный кот, который больше, чем простое животное.
1999 год. Город Чистоплюйск. До миллениума остались недели, но время здесь давно остановилось. Начальник управления информации Алексей Попович оттачивал искусство, которое не требует навыков: сидеть так, чтобы казалось, будто работа кипит. Его изобретение — «попочасы». Новая валюта, где время измеряется не минутами, а часами, просиженными на совещаниях. Их копят. Обменивают на продукты. Выдают вместо зарплаты. Но однажды в город приезжает Алиса Соловьёва — журналистка из Москвы, привыкшая задавать неудобные вопросы. Там, где все отчитываются, она ищет правду. Что будет, когда система начнёт пожирать тех, кто её создал.
Год 2084. В мире, где счастье признано системной ошибкой, люди живут как идеальные механизмы. Чипы подавляют эмоции, а столица под названием Пень напоминает о том, что когда-то здесь было живое. Алекс — лучший аудитор системы, пока в пыльном архиве не находит розовый комок пластилина. Этот крошечный, «ненужный» объект пробивает броню его чипа. Впервые Алекс чувствует то, что не вписать в отчет: тепло чужой ладони, запах настоящей еды и глухую боль потери. Став изгоем, он спускается под землю, к тем, кто научился быть живым вопреки алгоритмам. Теперь Чену предстоит сделать выбор между стерильной безопасностью и хаосом чувств.
Сборник юмористических и сатирических четверостиший, написанный членом союза писателей России с 2017 года. Автор 33 года отдал службе в армии, награждён боевым орденом и медалями, да и после службы работал, работает он и сейчас. И одновременно пишет стихи. Вот эти-то стихи и представлены на ваш суд. Кто-то скажет: это уже было. Игорь Губерман пишет в этом жанре, уже давно, и успешно пишет. Да, это так, и Владимир считает Губермана своим литературным отцом. Но писать свои четверостишия Владимир начал очень давно, в восьмидесятых годах, ещё учась в школе, когда о гариках Губермана никто не слышал у нас в стране.
Введение. Погружение в сакральное пространство Древнего Египта открывает перед современным исследователем грандиозную архитектуру человеческой мысли, где грань между жизнью, смертью и вечным обновлением стирается. Данное издание объединяет в себе два фундаментальных тома масштабной эзотерической серии «Наследие Дуата», посвященных ключевым стражам и владыкам инобытия — божественному проводнику Анубису и царю воскресения Осирису. Эти страницы созданы не для поверхностного развлечения, а как всеобъемлющее практическое и теоретическое руководство, призванное восстановить подлинный масштаб древних мистерий.