Прикольно - страница 5

Кирилл в то утро на Арбат не вышел. Играть под ливнем было бессмысленно – струны намокнут, гитара расстроится, да и слушателей в такую погоду не соберёшь. Вместо этого он сидел в маленькой кофейне за углом, за тем самым столиком у окна, который стал его любимым. Перед ним стояла чашка американо, уже почти остывшая, а рядом лежал вчерашний рисунок – он взял его с собой, сам не зная зачем. Просто не захотел оставлять дома. Просто хотел, чтобы он был рядом.

Дождь барабанил по стеклу, и звук этот был похож на музыку – ритмичный, успокаивающий. Кирилл смотрел на потоки воды, стекающие по стеклу, и думал о том, что этот дождь похож на мелодию, которую он пытался сочинить последние несколько дней. Она всё не давалась ему – то слишком быстрая, то слишком медленная, то неуловимо уходящая в сторону, когда он пытался её записать. Может быть, она рождалась из этого дождя. Из серого неба. Из ожидания.

Он провёл пальцем по краю рисунка и вдруг заметил в нижнем углу крошечные буквы, почти не различимые – «А.Р.» И всё. Ни телефона, ни фамилии. Только инициалы, вписанные так, будто она сомневалась, стоит ли подписывать вообще. Алиса? Арина? Ася? Он перебирал в уме женские имена на «А», и все они казались неподходящими. Кроме одного. Алиса. Ей подходило. Рыжее, необычное, с характером. Как и она сама.

Алиса в это время стояла под козырьком школы искусств после работы и смотрела на стену дождя. Смена закончилась полчаса назад, но выходить на улицу было безумием – она промокла бы до нитки за две секунды. Дети сегодня рисовали акварелью весенний пейзаж, и она до сих пор чувствовала запах краски на пальцах. Она смотрела на дождь и думала о том, что надо было взять зонт. И о том, что мама опять будет ворчать, если она придёт домой мокрая. И о том, что завтра – новая пара у Яблонской. И о музыканте с Арбата, который сегодня, наверное, не играет из-за дождя. Интересно, где он сейчас? Сидит в какой-нибудь кофейне? Или дома, с гитарой, сочиняет что-то новое?

Телефон пиликнул. Сообщение от Дани, парня с параллельного потока, архитектора, с которым она недавно ходила в музей. Она сохранила его номер после того самого воскресенья в Пушкинском – просто так, на всякий случай, не думая, что этот «всякий случай» наступит так скоро.

«Ты как? Видел прогноз, там до ночи дождь. Если ты где-то застряла, могу подъехать. У меня машина».

Машина. Серебристый седан, который ему подарил отец на двадцатилетие. Даня гордился этим подарком – и, кажется, гордился возможностью подвозить Алису. Он упоминал об этом пару раз, когда они разговаривали в университете. «Отец сказал – взрослый парень, должна быть своя машина». И Даня, получив ключи, кажется, почувствовал себя не просто взрослым, а кем-то, кто может заботиться о других. Везти. Встречать. Ждать.

Она вздохнула и набрала ответ: «Ладно. Школа искусств на Пречистенке. Только без ромашек на этот раз».

Ответ прилетел мгновенно: «Без ромашек. Только зонт и чай в термосе. Буду через пятнадцать минут».

Он приехал даже раньше. Серебристый седан притормозил у тротуара, и из него выскочил всклокоченный архитектор с огромным чёрным зонтом. Он раскрыл его на бегу и подлетел к Алисе, стараясь держать зонт над ней, пока сам мок под дождём. С его волос капало, на рубашке расплывалось мокрое пятно, но он, казалось, этого не замечал.

– Залезай! Там термос с чаем, честное слово. И печенье. Катя передала, когда узнала, что я за тобой еду.