Пустошь 3 - страница 3

Влас обошёл пепелище по кругу, молча пересчитывая. Остановился.

— Здесь только они?

— Проверь ещё раз, — ответил Сережа.

Они разошлись по пепелищу. Влас прочёсывал дальний угол, где раньше была кладовка Марии. Под обугленными досками нашёл только оплавленные банки из-под консервов и покорёженный таз для стирки. Никаких останков. Серёжа обшаривал центр дома — то место, где стоял обеденный стол. Пол здесь прогорел насквозь, и ему пришлось спрыгнуть в подпол. Он шарил там в темноте, но кроме крысиных костей и ржавого ведра ничего не нашёл.

Мира искала у того, что осталось от детского угла. Занавески, отделявшей его от общей комнаты, больше не было. Лев осматривал периметр — там, где снег уже начал заметать следы. Никаких отпечатков, ведущих прочь от дома и признаков борьбы снаружи. Только старая колея от вездехода, почти занесённая позёмкой. Герда вернулась к телам и заставила себя пересчитать их снова.

Детских не было. Женщины лежали без детей.

«Они бы были при ней»

Герда выпрямилась.

— Их увели.

Влас вылез из подпола, отряхивая снег с колен.

— Пусто. Никого.

— Аркадий забрал, — сказала она вслух то, о чём думали все. — До пожара.

Ветер прошёлся по пепелищу, поднял облако серой золы.

— Надо похоронить, — прошептала Мира.

Земля промёрзла на два метра вглубь. Похоронить — значило просто засыпать снегом. Но даже это было лучше, чем оставить так. Влас первым наклонился и начал сгребать снег. Остальные присоединились, работая чем придется. Через полчаса восемь тел исчезли под белым холмом. Первый же буран разнесёт всех по тундре. Но сейчас это было всё, что они могли сделать.

Решение отправиться на арену они приняли быстро. Времени на поиски через рынки и очереди не оставалось.

«Если основатель арены связан с теневым бизнесом Радиана, может ли он сам быть консервщиком?»

Цепочка где-то начиналась, и Лев был единственным, кто способен ухватить её за край.

Вездеход оставили в развалинах старого цеха на границе Экватора. Место глухое, Марк наготове, остался в машине. К зданию бывшего холодильного цеха шли теми же переулками, что и месяцы назад. Герда узнавала дорогу: ржавые цистерны, покосившийся забор, проём разбитых ворот. Снег занёс старые следы, но кислый запах арены остался.

Внутри почти ничего не изменилось.

Тот же бетонный пятак, огороженный автомобильными шинами и натянутыми тросами. Факелы, бросающие дрожащий свет на лица зрителей и борцов. Воздух наэлектризован предвкушением. В дальнем конце зала выкрикивали ставки.

Громилы у входа узнали Льва мгновенно.

Широкий, с бритой головой и шрамом через бровь, — шагнул вперёд, загораживая проход. Второй, поменьше, но с татуированными костяшками, зашёл сбоку, отрезая путь к отступлению.

— О, гляди-ка, — протянул бритый, и его голос прозвучал почти дружелюбно. — Знакомое лицо.

Он положил тяжёлую ладонь на плечо Льву и начал обыскивать без лишних церемоний. Прошелся по карманам куртки, поясу и бокам. Татуированный в это время не сводил глаз с остальных.

Мужчина, нащупав кобуру под курткой, цокнул в бок.

— Невежливо, мы тут люди мирные, игрушка побудет у меня.

Он перевёл взгляд с Льва на парней и девушек за их плечами. Секунда — и тень пробежала по его лицу, сменившись кривой усмешкой.

— А-а-а! Это, ж те самые. Ну, которых мы как мышей в нору затолкали. Сидели там, тряслись.

— А этот, — бритый перевёл палец на Власа, — орал как девчонка, только людей рядом смущал. — «Выпустите! Не трогайте её!» — передразнил он высоким, сюсюкающим голосом и сплюнул на бетон. — Герой, мать твою.