Яков старался отвечать максимально кратко.
— Девчонка не пропадёт.
Лев сжался, как пружина, и ударил кулаком по столу. Грохот прокатился по кабинету и замер в тишине. Но Яков был непреклонен и не изменил тона.
— Всё это нужно обговорить с Еленой. Когда она очнётся. Не раньше.
Когда все разошлись от Якова, Серёжа ещё некоторое время стоял у дверей кабинета, провожая взглядом ребят.
Влас ушёл к себе сразу. Мира тоже отказалась от разговора, сославшись на усталость. Серёжа остался один посреди пустого коридора. Лев вышел последним и тоже растворился в непонятном направлении.
Серёжа подумал пару минут и решил пойти следом. В конце концов, Лев не прогнал бы его сразу. Он нашёл Льва в крошечном подсобном помещении без окон. Тот сидел за столом, подперев голову рукой, и выстукивал огрызком карандаша по столешнице ровный ритм.
Серёжа прикрыл за собой дверь.
— Ты чего тут?
Лев не сразу оторвал взгляд от стола.
— Хотел побыть один.
— Тогда побудем одни, вместе?
Лев ничего не ответил, и Серёжа принял это за согласие.
— Почему Аркадий вообще всё это делает? Ну серьёзно. Неужели ему не будет лучше, когда всё образуется? Мы ведь не враги ему, просто хотим, чтобы этот кошмар кончился. Он же не дурак, должен понимать, что так нельзя вечно.
Лев перестал выстукивать ритм. Карандаш замер в его пальцах.
— Не знаю.
Серёжа ожидал от него большей многословности.
— Ему не хочется снова в тёплый мир? — не унимался Серёжа. —Увидеть зелень. Небо голубое, а не это серое месиво.
Лев поднял голову и впился взглядом в парня.
— Ты хочешь понять человека, что сжёг свой собственный дом. Ему нужно, чтобы мир был таким, каким ОН его придумал.
— И что?
Лев покачал головой.
— Его власть держится не на нескольких столпах. Если эти опоры рухнут, править ему будет некем и незачем.
Он выставил руку и начал загибать пальцы.
— Первое. Люди подчиняются, потому что боятся, но страх — топливо недолговечное. Когда аэростаты взлетят и солнце пробьётся, люди увидят, что мир может быть не ледяным адом, где каждый боится соседа. Страх ослабнет, а вместе с ним ослабнет и власть.
Он загнул второй палец.
— Дефицит. Аркадий правит через распределение. Пайки, талоны, очереди — все его инструмент.
Третий палец.
— Ложь. Культ Солнца, Устои, сумеречники — конструкция, построенная на обмане. Когда правда вскроется он потеряет даже тех, кто верил ему искренне и станет не пророком, а шарлатаном.
Четвёртый палец.
— Одиночество. Он правит один. Когда система рухнет, никто не встанет на его защиту.
Он загнул пятый палец и посмотрел на сжатый кулак.
— Альтернатива. Елена и группа предлагают другой путь: сети и сотрудничество. Пепел осядет и королевство рассыпется.
Он разжал кулак и положил ладонь на стол.
— Теплый мир не оставит ему места. Он это знает и будет драться до конца.
— Я всё равно не понимаю. Как что-то настолько абстрактное, как власть, может быть важнее самой жизни?
Герда
Киселёв распахнул дверь и отступил в сторону, пропуская вперёд.
Комната оказалась небольшой, но светлой. Окно во всю стену выходило во внутренний двор, занесённый снегом, и серый дневной свет заливал помещение спокойным потоком. У стены стояла одноместная кровать, застеленная чистым бельём без единой складки. Рядом туалетный столик с овальным зеркалом в деревянной раме, а на нём щётка для волос с серебряной ручкой и маленький колокольчик. В углу разместили платяной шкаф с приоткрытой дверцей, откуда выглядывал край одежды.
