— Врач велел вам отдыхать.
Он отвёл её от окна и повёл в комнату.
Сережа
Серёжа метался по общему помещению, заложив руки за спину. Четыре шага в одну сторону, разворот, обратно. Так он проходил уже час.
Мира сидела на стуле у дальней стены, поджав ноги под себя. Она смотрела в одну точку перед собой, туда, где на стене висела старая пробковая доска с никому не нужными списками. Глаза её покраснели и заплыли, но слёзы кончились, оставив после себя стеклянное оцепенение. Её пальцы время от времени теребили край ворота, в месте, где поблёскивала серебряная ласточка.
В дальнем конце зала, в месте, где оборудован стрелковый рубеж, монотонно хлопали выстрелы. Влас стоял напротив трёх мешков с опилками, на которых чёрной краской были намалёваны грубые силуэты, и вколачивал в них пулю за пулей. Десять качков насоса, выстрел, снова десять качков. Мешки уже превратились в лохмотья, опилки сыпались на пол серой трухой, но он продолжал.
Серёжа остановился, проводил друга взглядом:
— Влас, ну может присядешь хоть? На манекенах уже живого места нет.
Влас будто в трансе. Десять качков, выстрел. Пуля вошла в то, что когда-то было головой крайнего мешка. Серёжа тяжело вздохнул, потоптался на месте и двинулся к Мире. Он присел перед ней на корточки, загородив собой пробковую доску, и осторожно тронул её за колено.
— Мир, ты меня слышишь? Может, чаю попьём? Или поешь чего, а?
Она даже не моргнула. Серёжа заглянул ей в лицо и осёкся. Её глаза, всегда живые и насмешливые, напоминали два высохших колодца. Девушка сидела в ступоре, отключившись от всего, что происходило вокруг.
Серёжа потоптался на месте и направился к кабинету Якова. Дверь была прикрыта неплотно, из щели пробивалась полоска жёлтого света, и оттуда доносились голоса. Он встал сбоку, прислонился плечом к холодной стене и затаил дыхание.
Первым говорил Лев.
— Подключай своих людей, Яков. Дай вездеход. Стянем всех, кто способен держать оружие, и ударим по Ядру, пока Аркадий думает, что мы зализываем раны. Нужно действовать сейчас, пока они разбирают завалы.
Повисла пауза. Серёжа представил, как Марк стоит у стены, скрестив руки на груди, и молча качает головой:
— Лев, ты сам на себя не похож. Откуда истерика? У них гарнизон втрое больше. Мы положим всех, кого приведём с собой, и не дойдём даже до внутреннего периметра.
— Тогда как мы вчетвером умудрились пробраться в пекло? Неужели вы…
Лев, не успев договорить, как его перебил Марк:
— Внезапность, Лев. Сейчас Аркадий уже расставил там людей. Мы не пройдём тем же путем.
В тишину врезался скрипучий голос Якова:
— Машину я вам не дам. И так ушло столько топлива на ваши поездки туда-сюда, что хоть скважину бури. Люди мне самому нужны, мы ослаблены, как никогда. Половина моих ребят на КПП ошиваются, изображая патрульных, чтобы не вызвать подозрений. Вторая половина склад охраняет. Сниму их — и Аркадий узнает об этом раньше, чем вы дойдёте до первого шлюза. Кто тогда прикроет склад?
Лев заговорил тише, но от этого его голос прозвучал весомее:
— Вы видели, что они сделали с Еленой!? Пальцы на ногах сломаны в нескольких местах, неизвестно сможет ли она встать без костылей. Рёбра треснуты, лёгкое чудом не пробито. Ожоги на спине и бёдрах. И это только то, что мы увидели, а что у неё внутри, не знает никто!
Он перевёл дыхание и продолжил:
— Она одна из сильнейших женщин, что я встречал. И посмотрите на неё сейчас. Страшно представить, что они сделают с ослабленной девушкой... Нельзя оставлять её рядом с ним.
