Путь диакона - страница 3

Позднее я, конечно же, познакомился со всеми алтарниками, со многими прихожанами и священниками, а того парня, который приходил на клирос, звали Владимир Щербаков, в будущем диакон Владимир Щербаков (+2010). С этим человеком судьба нас свела очень и очень близко, позднее мы вместе алтарничали, друг за другом приняли священный диаконский сан, но об этом − чуть позже, а теперь вернусь к моему первому Всенощному бдению на клиросе и вообще − первому в жизни.

Регент матушка Антонина построила всех, кто где должен стоять, я стоял между двух гигантов того первого соборного хора − это басы Лидия Сергеевна и Вера Ивановна, мои первые учителя церковного пения и чтения, которых я никогда не забуду. Началась служба! Прозвучал первый возглас священника из алтаря, это был настоятель, иерей Владимир Андреев, о котором я тоже расскажу чуть позднее. У батюшки был природный первый тенор, заливался он, как соловей, и казалось в то время, что нет лучше места на земле, чем у нас в соборе. Было ощущение, что здесь собрались самые лучшие люди, которых я когда-то знал. Мы запели предначинательный псалом о сотворении мира, в котором псалмопевец Давид восхваляет Бога Творца за Его дивные дела. Честно признаюсь, растерялся на этой первой службе. Кроме ирмосов пятого гласа, мы больше ничего не репетировали, вернее, я ничего больше не репетировал. А остальные уже пели Всенощное бдение и до этого учили произведения. Да и то чувство, которое переполняло меня, просто подкатывало к горлу и не давало петь. Несколько раз, пропев ектенью, я уже начал схватывать на ходу, как правильно петь свою партию, повторяя за своими басовитыми ветеранами.

Не буду описывать, как мы пели каждое произведение, но еще хочется рассказать, как впервые я столкнулся с пением стихир. Это же целая наука − если не объяснят, не разберешься, что к чему.

Слова церковно-славянского языка мне давались не сразу, да и ударения я делал неправильно. Расстраивался, что не все получается, и хотелось поскорее уйти домой. Но между пением и чтением Лидия Сергеевна стала мне растолковывать, что зачем идет, как правильно читать, и это меня успокаивало. Закончилась первая служба, к нам на клирос подошел настоятель. Матушка представила нас друг другу и попросила батюшку благословить меня петь в хоре. Отец Владимир благословил меня и с улыбкой сказал:

− Ну, ничего, скоро и в алтарь возьму, а там, глядишь, и диаконом захочешь стать.

Я смущённо улыбнулся и сказал, что мне и этого-то очень много.

Так полетели дни, недели, приближался Рождественский пост. Я ходил практически на все службы и очень быстро всё схватывал и запоминал. Но мне казалось, что я пою как то неправильно, голос быстро уставал, и возникала какая-то неуверенность. Но однажды на молебне мы пели тропари на водоосвящение, и я вдруг почувствовал, что голос пошел как будто изнутри, он просто полился, да так, что я даже немного испугался. В это время настоятель повернулся ко мне и спросил:

− Ну, что, открылся?

Изнутри переполняла радость, − я почувствовал, как нужно петь. Конечно, мне было далеко до идеала, и предстояло еще много работать над собой, но чудо, произошедшее со мной и давшее мне возможность в полной мере почувствовать Божий дар, лишь укрепило мою веру. Я по сей день благодарю Господа за те Его благодеяния, которые Он обильно излил на меня, грешного.

Первая встреча с архиереем