Путь диакона - страница 7

К тому времени я уже много читал житий святых, и у меня сложилось свое представление о монастырях и монашеском духе. Выйдя из электрички, мы решили до Лавры пройтись пешком. И вот с горы увидели Святой град Сергиев. Внутри всё загорелось от впечатления и захотелось быстрее уже оказаться у мощей преподобного. Зашагав быстрее, насколько было возможно, вскоре мы оказались у вековых толстых стен обители. Зайдя внутрь монастыря, я почувствовал дух старины. Стены Святых врат, расписанные житием преподобного Сергия, передавали какое-то невыразимое чувство, будто тебе это всё знакомо. Пройдя дальше, мы увидели огромные толпы экскурсантов из разных стран мира. Они проявляли интерес, но ведь не искали здесь Духа Божьего, и мне стало грустно от этого. Все мои представления о монастырях как-то рухнули при виде активной торговли и множества снующего и фотографирующего люда. Затем мы поспешили в Троицкий храм − хотелось припасть к раке преподобного Сергия и попросить его благословения на дальнейшее служение в Церкви Христовой.

Зайдя в храм, мы написали записочки с именами, взяли просфор и свечей, а затем встали в живую очередь к мощам. Что поразило и порадовало, так это непрерывное чтение акафиста и пение молебна святому. Пока стоял в очереди, подпевал, да так, что и очередь незаметно дошла до алтаря. Сделав земные поклоны и попросив преподобного Сергия о помощи, я приложился к его открытым мощам, и мне показалось, что будто бы легонько ударило током в губу. Я еще долго стоял в храме: не хотелось никуда уходить, будто время остановилось и говорит тебе: «Останься…»

После поклонения мощам направились сразу в Трапезный храм. Там завершалась Литургия, а потом иеромонах в мантии вышел служить заупокойную литию. Здесь мы тоже подпели, как могли, потом решили посетить другие святыни Лавры и затем отправились в лавку. Там я купил на молитвенную память иконку Троицы в окладе и деревянном киоте, которая и по сей день стоит у моей мамы.

За день мы порядком устали и были голодны. Перекусив, тронулись в путь, вечером у нас уже был поезд до дома. Вернувшись, я почувствовал, как изменился внутри, очень хотелось подражать тем лаврским монахам. Всё время вспоминал, как читали и пели в Троице, это было незабываемо.

Настал день Рождества Христова. Я всё ждал, когда настоятель благословит на подрясник, то и дело подходя к нему и что-то спрашивая, или просто показываясь на глаза. Сейчас вспоминаю об этом и так смешно становится, а в тот день мне было не до смеха. Морально готовился читать апостол перед огромной толпой народа. На службу мы пришли намного раньше до её начала и готовились, как могли: украшали свечи, вымывали и начищали семисвечник, кадило, чтобы всё блестело, а также складывали облачение для священников. Радуясь всему происходящему со мной, я совсем забыл про Причастие. Кто-то с клироса начал говорить, что лучше Причащаться в двунадесятые и великие праздники. Помню, подошел на исповедь к настоятелю и сказал: «Отче, я не постился, потому как в первый раз и не знал как, но очень хочу Причаститься». Выслушав и другие грехи, отец настоятель благословил Причащаться. За полчаса до начала ночной службы настоятель подозвал нас вместе с двоюродным братом Павлом и благословил на подрясник. Я надел старенький подрясник Володи Щербакова, который уехал паломничать в Оптину Пустынь. Началась служба. Такого праздничного пения я еще никогда не слышал − это же мое первое Рождество Христово.       Пришло и время чтения апостола. Я подошёл на горнее место, перекрестился и поклонился настоятелю, произнеся уже выученную заранее фразу: «Благослови владыка, святый апостол прочести». Затем вышел на солею и спустился под амвон. Народу действительно было очень много. Мне в голову пришла мысль: «А как же я озвучу, чтобы все услышали?»