Читать онлайн Данил Заломов - Радио до дома

Эту книгу я написал для своего сына.

Не как учебник и не как «правильную историю», где взрослые всегда умнее, а у героя всё получается с первой попытки. Скорее – как напоминание: знания не живут в интернете. Интернет – это удобная дверь. Но если дверь закрылась, остаётся то, что у тебя в голове, в руках и в характере.

Мне хотелось, чтобы ты когда-нибудь прочитал эту историю и улыбнулся в тех местах, где герою страшно, и задумался в тех местах, где ему очень хочется сдаться – но он всё равно делает следующий шаг. Маленький шаг. Потом ещё один. А потом оказывается, что из маленьких шагов складывается дорога домой.

И ещё одно. В этой книге есть радио – потому что радио честное. Оно не обещает чудес. Оно требует терпения, провода, времени и тишины. И иногда – веры в то, что на другой стороне кто-то всё-таки слушает.

Глава 1. Последний автобус

– Ну правда, – сказал я, утыкаясь в поднос с макаронами. – Нам третий день рассказывают, как Попов изобрёл радио. А сейчас любой второклассник соберёт рацию на батарейках.

– Ты всё утрируешь, – буркнул Пашка, ковыряя сосиску. – Ты бы в девятнадцатом веке не то что радио, а костёр без спичек не развёл.

– Ха! А я бы там техноимперию построил. Просто дайте мне немного меди и покоя.

Ребята засмеялись. Я пожал плечами. Ну а что? Зачем учить такие простые вещи? Всё давно в интернете. Пять минут – и ты инженер. Главное, чтобы был Wi-Fi.

Уроки тянулись, как жвачка. Последним был «Основы радиоэлектроники», и снова – катушки, волны, антенны. Я сидел у окна, смотрел на облака. В голове вертелся дрон, собранный из деталей от будильника, и шлем дополненной реальности, который я когда-нибудь обязательно соберу. В своей комнате. После школы.

Когда прозвенел звонок, я вылетел из аудитории одним из первых. В одной руке – куртка, в другой – телефон. Папка с тетрадями болталась под мышкой. Я заскочил в автобус, занял место у окна и мгновенно уснул.

Проснулся резко. За окном всё было чужое. Ни домов, ни остановок, ни торгового центра, где я всегда выходил. Только холмы, трава и редкие деревья. Я вскочил.

– Ой, моя остановка! Эй, водитель!

Никакой реакции. Автобус ехал дальше. Я нажал кнопку – дверь открылась. Я спрыгнул вниз прямо на траву.

Обернулся – и замер.

Ни дороги. Ни остановки. Ни автобуса. Он просто исчез. Как будто и не было. Только поле. Жёлтая трава. Пыль. На горизонте – лес. Ни столбов, ни проводов, ни асфальта. Воздух тёплый, сухой. Пахло землёй. Ни машин, ни звуков города.

Я обошёл то место, где стоял. Никаких следов шин. Только мои следы на сухой почве.

Достал телефон. Сигнал – одна слабая полоска. И вдруг – щелчок. Экран дрогнул, и из динамика послышался голос. Хриплый, с помехами, будто из старого радио.

– Центр наблюдения. Зафиксировано пространственно-временное смещение. Неопознанный объект, если слышите – ответьте. Как слышно? Приём.

Я застыл.

– Я слышу! Я здесь! Это я! Алло! Вы меня слышите?! – закричал я в телефон. – Я потерялся! Здесь поле и лес! Никаких дорог! Где это?!

Голос снова раздался – спокойный, ровный, без удивления:

– Предположительное перемещение во временной интервал доисторического уровня. Координатная сетка не читается. Повтор: подтвердите текущее местоположение. Приём.

– Я не знаю, где я! Тут… тут вообще ничего нет! Я один!

– Связь нестабильна. Сообщите координаты. Повтор: рабочая частота 134,5 мегагерц. Мы попытаемся восстановить контакт. Оставайтесь на приёме.

Голос стал тише, прерывался. Помехи усилились. Ещё один щелчок – и экран погас. Телефон выключился. Полностью. Даже значка батареи не осталось.

Я остался один. Только поле. Рюкзак, пенал, тетради. Всё, что у меня было. Всё, что я знал – больше не работало.

Но кое-что я понял. Они пытались связаться со мной. Кто-то знал, что я здесь. Где бы ни был – я не совсем один.

И если сигнал прошёл – значит, я могу ответить. Но не с помощью телефона.

Если у меня будет радиопередатчик – я смогу выйти на частоту. Услышать их. Сказать, где я. Попросить помощи.

Мне нужно построить радиотелефон. Самому. С нуля.

Не чтобы изобрести что-то новое. А чтобы вернуться домой.

Если бы кто-то в тот момент предложил мне выбор – «вернуть телефон» или «вернуть дом», – я бы не задумался и выбрал дом.

Потому что телефон можно зарядить.

А вот если у тебя нет дома – зарядить уже нечего. И негде.

Я снова нажал кнопку включения. Долго. Потом ещё раз. Потом – как идиот – поднёс экран к лицу, будто от этого он станет стыдливее и оживёт.

Ноль.

Чёрный прямоугольник.

Кусок стекла, который секунду назад был всем моим миром: картой, фонариком, компасом, голосом родителей, музыкой, спасением. А сейчас – просто вещь. Как камень. Только дороже и бесполезнее.

– Ну привет, девятнадцатый век, – сказал я вслух и сам вздрогнул от своего голоса.

В поле, где нет ни дороги, ни автобуса, даже собственные слова звучат как чужие.

Я огляделся ещё раз – как будто с третьего раза появится остановка. Не появилась. Было тепло, сухо, и трава шуршала под ногами так, будто ей вообще всё равно, что я тут делаю.

Пашка из столовой всплыл в голове очень некстати:

«Ты бы в девятнадцатом веке не то что радио, а костёр без спичек не развёл».

– Да-да, – буркнул я. – Пашка, если я выживу, я тебе лично построю костёр. Из твоих шуток.

Я присел на рюкзак, как на островок здравого смысла, и попытался сделать то, что никогда не делал в жизни: составить план без интернета.

План был простой, но неприятный.

Уровень ноль: не умереть.

А дальше уже можно играть в «техноимперию».

Я открыл рюкзак.

Тетради. Учебник. Пенал. Вода… нет, воды не было. Сэндвич? Тоже нет. Вечно я рассчитывал на столовую и автомат с шоколадками.

Зато были мелочи: жвачка (две штуки), ключи, зарядка, наушники, ручки, скрепки, линейка, пластырь в кармане куртки и… пакетик с сухариками, который я забыл с прошлого похода на тренировку.

Это было смешно: когда у тебя нет дороги, древние сухарики внезапно становятся сокровищем.

Я съел один, запил слюной и тут же понял вторую важную вещь:

Уровень ноль-плюс: вода.

Горло было сухим, будто я всю жизнь ел песок. Значит, надо искать воду. И тень. И место, где не будет ночью холодно – потому что, если верить учебникам (которые, конечно, я не читал), ночью в поле бывает… сюрприз.

Я встал и выбрал направление просто потому, что надо было выбрать хоть что-то.

На горизонте темнел лес.

Лес означал тень, воду и дрова.

Лес также означал «всё, что может тебя съесть или напугать».

С учётом того, что меня уже «съел» автобус, я решил рискнуть.

Пока шёл, я пытался держать голову холодной.

Сигнал прошёл.

Это была ключевая мысль, за которую я держался, как за поручень в автобусе на повороте.

Кто-то говорил со мной.

У них была частота.

Значит, теоретически, можно ответить.

Но чтобы ответить, нужна энергия. Провода. Катушка. Контакт. Антенна. Всё это не возникает из воздуха. Даже если ты «пять минут – и инженер».

Я понял третью вещь, и она была самой мерзкой:

Интернет делал из меня самоуверенного туриста.

А теперь я – местный.

И мне придётся работать руками.

Через минут двадцать дорога всё-таки нашлась.

Не асфальт. Не грунтовка. Просто вытоптанная полоса, где трава была ниже. По ней явно ходили – и это было лучшей новостью за последние пару часов.

Я ускорился.

На тропе попадались следы – не шин. Копыт. И следы обуви, но не кроссовок. Шире, тяжелее. Я не специалист по следам, но мозг сам сделал вывод: тут живут люди.

Я уже хотел радоваться, но радость быстро сменилась другим чувством: а какие тут люди?

Ну то есть… я человек, конечно. Но я в кроссовках, с рюкзаком, с штукой в кармане, которая стоит как полдеревни (если деревня вообще есть), и с разговорным набором из школьного сленга.

Если меня здесь найдут – это будет или спасение, или очень короткая жизнь.

В лесу воздух стал влажнее. Запахло хвоей и землёй. Где-то далеко капала вода – я услышал это сначала ухом, а потом всем телом: организм сказал «вода!» таким тоном, что спорить было бесполезно.

Я пошёл на звук и через пару минут вышел к ручью.

Он был узкий, но чистый на вид. Вода бежала быстро, по камням, и от этого казалась живой.

Я встал на колени, зачерпнул ладонью и выпил.

Потом ещё.

И ещё.

Только после третьего раза до меня дошло: я пью воду из непонятного места в непонятном времени. Это либо очень глупо, либо очень смело.

– Ну, если я умру от древней бактерии, – сказал я, вытирая рот рукавом, – то хотя бы не от скуки на уроке.

Я отступил, сел на бревно и впервые за день позволил себе выдохнуть.

Тишина. Только вода и птицы.

И вдруг – звук, который не вписывался: далёкий металлический звон. Как будто… подкова об камень? Или железо о железо.

Я замер.

Звон повторился. И стало ясно: это не животное. Это человек с чем-то металлическим. И он идёт по тропе.

Сердце бахнуло.

Я быстро сунул телефон глубже в карман куртки – как будто это могло спрятать меня целиком – и поднялся на ноги.

Тропинка вывела меня к просвету, и там, между деревьев, показалась телега. Простая, деревянная, с большими колёсами. В телеге – мешки. Рядом – лошадь. А за лошадью – мужик.

И мужик смотрел на меня так, как смотрят на непонятную деталь в механизме: вроде лишняя, но трогать страшно.

– Ты чей будешь? – спросил он.

Говорил по-русски. Но как-то… иначе. Медленнее. Грубее. Как в старых фильмах.

Я открыл рот и понял, что у меня в голове есть всё: формулы, мемы, названия микросхем, но нет одной простой фразы, которая бы спасла меня.

– Я… – сказал я и тут же добавил первое, что пришло в голову: – потерялся.

Мужик прищурился.

– Потерялся… А чего в поле-то? А одёжа-то… городская, что ли?

Я посмотрел на свои кроссовки и понял: да, вот это – проблема.

– Я… из города, – сказал я осторожно. – Ехал… и не туда… ну… – я замялся, потому что слово «автобус» сейчас звучало как магия. – …и оказался тут.

Мужик молчал секунду.

Потом хмыкнул.

– Авось и окажешься обратно. Только не в поле ночуй. Волк нынче ходит.

Волк.

Слово было произнесено так спокойно, будто это не опасность, а погода.

Меня слегка передёрнуло.

– У вас… деревня рядом? – спросил я.

– Сосновка. – Он кивнул в сторону. – Пойдём. Разберёмся.

Пойдём.

И вот тут я понял четвёртую вещь:

Уровень ноль перешёл в уровень «люди».

А это всегда сложнее, чем лес.

Деревня оказалась настоящей.

Не «исторический парк», не «музей под открытым небом», а живой организм: дым, собаки, дети, куры, запахи – такие, что городская жизнь кажется стерильной коробкой.

Сосновка лежала в низине, рядом с речкой. Дома – деревянные, низкие, крыши темные. Окна маленькие. Где-то на заборе сушились рубахи, где-то ругались две женщины так, будто каждая защищала честь государства.

Меня вели как редкую находку.

Не силой – но и не как гостя.

Мужик, который меня подобрал, звали себя Фёдором. Он не представился официально, просто сказал: «Фёдор я». И всё. Этого было достаточно, чтобы я понял – тут не любят лишних слов.

Люди на улице оборачивались. Кто-то крестился. Один пацан лет семи показал на мои кроссовки и шепнул другу:

– Глянь, сапоги без голенища!

Друг присвистнул.

– И шнурки, как у барина!

Мне стало жарко, хотя воздух был прохладнее, чем в поле.

– Не бойся, – сказал Фёдор, заметив, как я сжался. – Тут своих-то боятся меньше, чем чужих. А ты пока совсем чужой.

Спасибо, капитан.

Меня привели к дому, который выглядел чуть богаче остальных: дверь крепче, двор чище. На крыльце стоял мужик постарше – сухой, усатый, с глазами, как у человека, который умеет одним взглядом выключать желание спорить.