Ритуал исхода - страница 2

— Собирайте вещи, бездельники, — скомандовал Баче, одним плавным движением набрасывая на плечи тяжелый дорожный плащ из темного сукна. — Мы едем в Финдис. Пора немного развлечься.

***

Спустя неделю пути сквозь бесконечные вересковые пустоши, обитая черным бархатом карета Баче наконец миновала массивные кованые ворота Финдиса. Город встретил их оглушительным, хриплым шумом, запахом речного дегтя и пережаренного солода.

Баче не собирался ютиться в грязных постоялых дворах для купцов. Пользуясь своим безграничным золотым запасом и безупречными манерами, он за считанные часы выкупил право владения роскошным четырехэтажным особняком из серого тесаного камня, стоявшем на самом отшибе города, у кромки дикого леса. Дом принадлежал какому-то обедневшему барону и поражал своей мрачной, уединенной статью. Здесь было достаточно места, чтобы практиковать магию и сонастраиваться с тонкими энергиями эфира, не привлекая внимания суеверных горожан.

Едва тяжелые дорожные сундуки были занесены внутрь, Менди с ворчанием затворил дубовую дверь, отсекая шум улицы.

— Ну и трущобы, хозяин! — Менди запрыгнул на резной стул, его маленькие злобные глазки придирчиво осматривали покрытые паутиной углы. — Человеческая пыль везде! Слуа, бездельники, за дело!

Из складок дорожного плаща Баче посыпались серые фейри. Они тут же принялись суетиться, пища на своем свистящем наречии. Они не просто вытирали грязь — Слуа плели защитную сеть. Под их крошечными пальцами воздух в комнатах натягивался, а окна покрывались едва заметной серебристой дымкой — легким мороком, который заставит любого случайного прохожего отвести взгляд от особняка и пройти мимо.

Баче прошел в просторную гостиную верхнего этажа и подошел к окну, выходящему на бескрайнее море лесных крон. В уголках его губ играла ленивая ухмылка. Он вынул из кармана обрывок древнего гримуара и посмотрел на рваный край. Где-то там, в недосягаемых слоях эфира, парило охраняемое Хранилище магов. Баче чувствовал его ментальный след. Он знал, что нужная ему страница находится именно там. Но его собственное эго и тяжелая, темная энергия веков мешали ему сонастроиться с этим чистым и тонким пространством, пробиться сквозь астральную стражу. Осталось лишь найти ключ, чистую душу, способную пройти туда.

— Наведите здесь порядок, — небрежно бросил Баче, расстегивая верхние пуговицы шелковой рубахи и обнажая бледные ключицы. На его пальцах тускло блеснули перстни. — Менди, присмотри за Слуа. А я отправляюсь в город. Мне нужно осмотреться и смыть с себя дорожную скуку.

***

В таверне вино лилось рекой, смывая с местных купцов остатки дневной бережливости. Баче сидел в самом дальнем, уединенном углу, скрытом густой тенью от тяжелой дубовой колонны. Он лениво покачивал в руке кубок со старым, тягучим южным вином, наблюдая сквозь ресницы за хмельным сбродом. Его парадный бархатный камзол остался в особняке — сейчас на нем была тонкая рубаха из полупрозрачного черного шелка. Ворот был небрежно расстегнут, обнажая безупречную бледную кожу шеи и четкие линии ключиц. На пальцах, державших серебряную ножку кубка, тускло поблескивали тяжелые перстни с темными камнями.

Местные женщины слетались к его столу, как ночные бабочки на костер, привлеченные его тонкой, магнетической красотой и запахом баснословного богатства. Баче развлекался, пробуя этот новый город на вкус с той изощренной, хищной чувственностью, которая приходит лишь после сотен тысяч лет пресыщения.