Читать онлайн Алина Бигулаева - Ритуал исхода

«РИТУАЛ ИСХОДА»

Алина Бигулаева

СТРУКТУРА КНИГИ

Пролог. Лучи и сталь

Часть I. Граф из дикого леса

Часть II. Искусство тишины

Часть III. Ритуал исхода

Пролог. Лучи и сталь.

Темнота в спальне восточной башни замка была густой, как нецеженное вино. Воздух казался тяжелым, пропитанным ароматом горьких трав, воска и животного, мучительного тепла, которое всегда предшествует рассвету.

Баче лежал на шелковых простынях, позволяя тонким, бледным пальцам девушки блуждать по своей груди. Ее звали Элоиза. Дочь столичного герцога, чистокровная аристократка с кожей цвета парного молока, которая еще три луны назад должна была стоять у алтаря со своим венценосным женихом. Но стоило Баче один раз столкнуться с ней взглядом на королевском приеме, один раз коснуться губами тыльной стороны ее запястья — и гордая чистая девица сбежала из-под венца. Она мчалась за ним сквозь грозу, бросив золото, титулы и семью, ведомая лишь слепой, удушающей похотью, которую он искусно разжег в ее жилах.

Сейчас она прерывисто дышала, прижимаясь к нему всем телом, не подозревая, что эта ночь — ее последняя. Баче лениво перебирал кольца ее темных волос, глядя в высокое готическое окно. За стеклом небо уже начинало едва заметно сереть, окрашиваясь в холодный, стальной оттенок. Время близилось. Его личное столетнее время, которое подходило к концу. Сердце в его груди стучало медленнее, чем обычно — знак того, что многовековая жизненная сила Энтуи истощалась, требуя новой платы.

— Ты молчишь, граф, — прошептала Элоиза, приподнимаясь на локтях. Ее глаза блестели от слез и недавней страсти. — Смотришь на небо так, словно рассвет заберет тебя у меня.

— Рассвет никогда ничего у меня не забирает, дорогая, — тихий голос Баче прозвучал бархатисто, но в нем не было ни капли человеческого тепла. Обычная маска, которую он носил слишком долго, чтобы она приросла к лицу. — Он лишь отдает мне то, что принадлежит по праву.

Он потянул её на себя, увлекая в последний, самый долгий и жадный поцелуй. Рука Баче медленно скользнула по её обнаженному бедру, поднимаясь выше, к рёбрам. Его пальцы двигались неторопливо, дразняще, лаская нежную кожу с той мучительной, обжигающей медлительностью, от которой у Элоизы перехватило дыхание. Она судорожно выгнулась навстречу его сильному телу, утопая в сладком восторге и полностью растворяясь в его непреклонной силе. В этот момент для неё не существовало ничего, кроме лихорадочного жара его кожи и тяжелого мужского аромата, напрочь туманящего разум.

Баче чувствовал, как внутри нее бушует слепая, чистая жизненная энергия — у Элоизы не было магии, но ее молодость и невинность были безупречны. Этого хватит, чтобы продлить его век. Хватит, чтобы его лицо оставалось юным, а тело — сильным.

В ту секунду, когда край неба за лесом окрасился первой, тонкой полосой багрового золота, Баче резко перехватил ее запястья, прижимая к подушкам. Элоиза тихо охнула, приняв это за новую вспышку его дикой страсти. Она улыбнулась, открывая шею навстречу его губам.

Свободной рукой Баче потянулся к изголовью кровати, где среди складок тяжелого бархата покоился узкий, как игла, ритуальный клинок. Сталь не издала ни звука.

— Смотри на меня, — приказал он шепотом, который заставил ее эфирное тело содрогнуться.

Она послушно распахнула глаза. Острие клинка коснулось груди, прямо там, где под ребрами испуганной птицей билось девичье сердце. Один точный, выверенный веками толчок — и сталь ушла вглубь.

Глаза Элоизы расширились от шока и непонимания. Боль еще не успела отразиться на ее лице, когда Баче, не теряя ни мгновения, полоснул клинком по собственной левой ладони. Из глубокого пореза хлынула густая, темная кровь Энтуи. Он прижал раненую руку к ее груди, позволяя их крови смешаться в единый, дымящийся поток, и заговорил. Слова древнего заклятия срывались с его губ тяжелыми, вибрирующими каплями, заставляя воздух в комнате густеть и искриться.

Он пил эту смесь, чувствуя, как с каждым глотком его собственные вены наполняются обжигающим, нечеловеческим жаром. Сила Элоизы, ее не прожитые годы, ее соки перетекали в него, распрямляя струны его уставшей души.

Через минуту всё было кончено. Элоиза обмякла на простынях, ее взгляд остекленел, уставившись в потолок башни. Она осталась в этом рассвете навстречу своему небытию.

Баче поднялся с постели, совершенно нагой, чувствуя, как по телу разливается сытая, хищная легкость еще на одну сотню лет. Ладонь мгновенно затянулась, оставив на коже лишь свежий, тонкий белый шрам — еще одну отметину на внутренней стороне руки. Он не испытывал жалости. Только легкую скуку и пресыщенность. Воспоминания нахлынули на него, возвращая в прошлое столетие, когда на этом же месте лежала совсем другая жертва — дикая, рыжеволосая ведьма с кожей белой, как первый снег. Та отчаянно проклинала его, ее магия искрила на пальцах, пытаясь сжечь замок, но Баче забрал ее искру до последнего дрожащего вздоха, став вдвое сильнее.

Он повернулся к окну. Солнце взошло полностью, заливая спальню ярким, безжалостным светом.

— Ну вот и всё, — негромко произнес Баче, глядя на свои идеальные, молодые руки. — Еще один век в этом никчемном мире. Пора сменить декорации.

ЧАСТЬ I. ГРАФ ИЗ ДИКОГО ЛЕСА

Глава 1

Замок, спрятанный в самом сердце первозданного, черного леса, со стороны казался лишь грудой мертвых, замшелых камней. Обычные люди, случайно забредавшие в эти дикие, Богом забытые края, видели перед собой лишь унылые руины, намертво оплетенные колючим кустарником и вековыми корнями, которые, словно живые черные змеи, переплетались поперек заросших, едва заметных троп. Древние чары иллюзии, наложенные на вековые дубы, надежно охраняли покой своего хозяина от любого смертного взгляда. Люди обходили этот холм за милю, испуганно шепчась о проклятых душах и дурных знамениях.

Но за этой плотной пеленой тяжелого морока замок дышал роскошью и мрачной, торжественной готической красотой.

В каминном зале, где в огромном каменном очаге с глухим треском прогорали тяжелые дубовые поленья, бросая багровые отсветы на стены, у самого окна стоял мужчина. На вид ему нельзя было дать больше двадцати семи лет: безупречные, словно высеченные из бледного мрамора черты лица, четкие скулы, густые каштановые волосы, небрежно спадающие на высокий лоб, и широкие плечи, скрытые под дорогим камзолом из изумрудного бархата. Но его глаза — глубокие, магнетически-зеленые, словно ночные лесные омуты, — выдавали пугающую истину. Баче жил на этом свете уже сотни тысяч лет.

Он был Энтуи. Одним из последних великих магов древней крови, способных повелевать самой сутью эфира и черпать вечную молодость из страшного, но прекрасного в своей жестокости ритуала.

Каждое столетие его внутренние часы неумолимо отсчитывали последние дни, приближая роковое зарево увядания. Чтобы продлить этот безупречный юный облик, эту силу и саму жизнь, ему до захода луны нужна была чистая, невинная душа. Девушка-девственница. Ритуал Энтуи требовал провести с ней страстную брачную ночь, а на утро, с первыми лучами солнца — безжалостно оборвать её жизнь ударом клинка в самое сердце. И лишь когда кровь из ее раны омоет сталь, Баче должен был выпустить свою собственную кровь из надрезанной ладони, смешать их в единый дымящийся поток на ее груди и испить эту смесь, зачитывая тайный древний заговор.

Баче не считал себя монстром. Он был искушенным дамским угодником, циником и прожигателем жизни, который слишком долго смотрел на увядание смертных, чтобы сочувствовать им. За долгие века он сменил десятки стран и сотни женских постелей, с легким сердцем тратя свои бесконечные, накопленные эпохами богатства. Когда ему становилось скучно, он просто менял имена, собирал сундуки и переезжал. В его памяти калейдоскопом, без капли жалости, сменялись лица юных травниц, доверчивых деревенских красавиц и даже ведьмочек, обладавших крупицами дара. Все они гибли в его руках на исходе очередного века. Баче забирал их жизни и половину их магии, если они владели силой, а затем снова пускался во все тяжкие, презирая ведомую, глупую людскую расу.

— Хозяин... О, мой вечно молодой и невыносимо прекрасный хозяин! — раздался за его спиной скрипучий, ворчливый голос, нарушивший тишину каминного зала.

Из темного, неосвещенного угла комнаты, громко хлопнув кожистыми крыльями, вылетела крупная черная летучая мышь. На лету она неуклюже перевернулась в воздухе, зацепила тяжелую портьеру и с глухим стуком шмякнулась на ковер, прямо у ног мага. В ту же секунду ее силуэт размылся, превратившись в низенького, пузатого мужичка со смешным, но злобным лицом в потертом коричневом жилете. Это был Менди — верный и бессменный слуга Баче.

Следом за ним из колеблющихся теней, шурша, выпорхнули Слуа — домашние духи сумерек. Они были похожи на маленьких фей, но их серые, тусклые, словно изъеденные молью крылья ночных мотыльков идеально гармонировали с общим мрачным настроением замка. Слуа закружились вокруг Баче, испуганно и хитро перешептываясь, дергая его за тонкие кружевные манжеты рубахи.

— Столетие на исходе, Баче! Время поджимает, песок в часах сыплется, а вы все созерцаете этот проклятый туман! — Менди раздраженно заворчал, отряхивая свой поношенный сюртук от невидимой пыли. — Если вы не найдете невинную душу в ближайшие луны, мы все превратимся в прах! Наши жизни намертво привязаны к вашему ритуалу, не забывайте об этом! Мои кожа и крылья уже сохнут от недостатка энергии!

— Они сетуют, сетуют... — тонко пропищали Слуа, испуганно прижимая к телу серые крылышки. — Время идет, кровь стынет, хозяин медлит! Наш разум исчезнет, растворится в темноте, если солнце взойдет над вашей старостью!

Баче лениво повернулся от окна. Его зеленые глаза опасно сузились, и в ладони с тихим зловещим треском вспыхнул фиолетовый огонек чистой магии, заставив слуг мгновенно притихнуть и испуганно отпрянуть назад, в тени комнат. На его изголодавшихся губах заиграла хищная, абсолютно уверенная в себе ухмылка.

— Тихо вы, трусливые создания, — бархатным, глубоким голосом произнес Баче, гася пламя в руке легким движением пальцев. — Я никогда в жизни не опаздывал, не опоздаю и теперь. В этот раз я отправляюсь в Финдис. Я давно не посещал этот край. Говорят, этот город разросся, оброс деньгами, и люди научились прожигать свои короткие дни со вкусом. Пабы, богатые игорные дома, бордели, где можно купить любое удовольствие... Там я без труда найду то, что мне нужно. Но в Финдисе меня ждет кое-что еще.

Баче неторопливо подошел к массивному дубовому столу, на котором среди алхимических склянок лежал древний, тяжелый гримуар в потрепанном кожаном переплете. Баче открыл его на середине. На пожелтевшем пергаменте виднелся рваный след — в заговоре Энтуи не хватало ключевой, самой важной страницы.

Сейчас ритуал позволял ему забирать лишь половину магии жертвы, если у той были врожденные способности. Но Баче жаждал абсолютного, безграничного могущества. Из невидимых токов пространства он точно знал: в высших, сокрытых от обычного человеческого глаза слоях эфира парит тайное и строго охраняемое Хранилище магов древности — безмолвная Зеркальная Книга, где записан каждый сделанный шаг и каждое забытое слово этого мира. И нужный ему кусок заклинания спрятан именно там, запечатанный астральными стражами. Кусок, способный подарить ему сто процентов чужой силы. Если он найдет девушку со способностями и соединит ее кровь с полным заговором — он станет непобедим.