Сады Аламеды - страница 2

За то время, пока солнце совершало свой оборот вокруг земли, парни настолько сдружились, что стали торговать вместе, вдвоем обходя фермы, городские площади и отдаленные хутора.

Пока мачеха выбирала подушечку для булавок или лоскут льна, предлагаемые Пьером, ее юная подопечная вдыхала аромат ландыша из пузырька, протянутого Рыжим. Всего за несколько дней они нашли общий язык; ни тот ни другой никогда не лезли за словом в карман и так убалтывали покупателей, что их товар разлетался как горячие пирожки. Пьер даже освоил кое-что новенькое. Рано утром, прежде чем отправиться в деревню, он заказывал на постоялом дворе две порции настойки из виноградных выжимок, а на первой же ферме к потоку слов, слетавших с его губ так же легко, как порхают над цветами феи, добавлял пару-тройку каббалистических заклинаний. Оба компаньона никогда не забывали пропустить рюмочку – «для храбрости и чтобы развязать язык». Никаких сложных манипуляций, никакой хирургии – единственное, чему Жан обучил приятеля, так это выдергивать пеньки сломанных зубов. Сам Рыжий охотно демонстрировал всем желающим свои якобы подлинные дипломы – пергаменты, на которых восковой оттиск монеты в сто су был неотличим от печати настоящего аптекаря.

В том году Пьер завершил сезон с такой прибылью, что ахнули даже самые удачливые из гавотов. «Да уж, – шептались убеленные сединами старики, – этот парень далеко пойдет».

Второй сезон приятели решили начать с Вильфранш-сюр-Сона. В каждый городок Пьер заходил первым. В области Домб – краю прудов и туманов, где осень исполнена тайны, а люди доверчивы, он сбывал кожаные шнурки и отрезы кретона, попутно расспрашивая покупателей о здоровье. Чтобы доказать этим пожирателям лягушек, что они действительно больны, ловкач использовал хитроумное приспособление – волшебный пузырек. Это был флакон, в который он наливал воду и эфир. Обе жидкости, имея разную плотность, не смешивались, и достаточно было стукнуть по пузырьку, чтобы по желанию вылить каплю одной или другой. Вода на руке пациента испарялась медленно, что, по словам Пьера, свидетельствовало о срочной надобности лечения. Зато эфир улетучивался мгновенно, подтверждая, что болезнь побеждена. Жан в это время промышлял в соседней деревушке, предлагая женщинам и девушкам надежное средство от нежелательной беременности, а потенциальным рекрутам – пастилки из гелиотропа как верный способ избежать призыва по жребию. Позже довольные компаньоны честно делили добычу. Спрос на их услуги рос, и они уже не успевали побывать везде, где их ждали.

В суровом краю Шароле, где корова ценится больше человека, приятели быстро обработали наивных скотоводов. Коварство горца против простодушия жителя равнин. Ранним утром, пока коровы находились в загоне, Пьер пробирался внутрь, с ловкостью козленка перепрыгивая через лепехи навоза, выбирал буренку с самым большим выменем, становился на четвереньки и всаживал животине в вымя колючку от боярышника. Вечером у загона появлялся Жан со своей медицинской корзиной. В обмен на пару-тройку франков он избавлял корову от колючки и, дожидаясь, пока спадет отек, угощался бургундским цвета крови, поднесенным не помнящим себя от счастья пастухом.

Приятели сделались неразлучны; вместе они обирали селян и вместе кутили на почтовых станциях – парочка прожигателей жизни, не брезговавших ни жирной бресской курятиной, ни тонкими талиями местных пастушек.