ШЕСТОЙ ДЕНЬ - страница 5
Маша отвернулась первой.
— Вот, — сказала она. Себе, кажется.
Ольга подобрала с земли одеяло и снова набросила ей на плечи. Маша позволила.
Орлов взял край одеяла и подоткнул ей под подбородок. Потом, не думая, — пальцы сами — расстегнул и снова застегнул верхнюю пуговицу её летней куртки, которая и так была застёгнута. Она посмотрела на его пальцы. Он вспомнил понедельник: семь двадцать утра, школьный двор, он застёгивает ей молнию до горла, она закатывает глаза, а когда автобус трогается, он видит в окно, как она расстёгивает её до середины одним движением. Видит — и машет. Она не машет в ответ, потому что обижена за молнию.
Сейчас она не расстегнула.
* * *
В скорую пустили одного. Ольга посмотрела на него, он покачал головой, и Ольга села внутрь. Он поехал следом на машине. Савина подошла, когда он уже открыл дверь.
— Андрей. В больнице я с ней поговорю. Сама. Ты будешь рядом, но молча.
— Я пять дней молча.
— Я знаю, — сказала она. — Ты отец. Сейчас — только отец. Не опер.
— Я пять дней был отец.
— Тогда ещё немного побудь.
Он сел в машину. Руки на руле были ватные, и он подождал, пока пройдёт. В зеркале он увидел мост, автобус, Палыча на ступеньке. Палыч сидел всё в той же позе, уронив руки между колен, и рядом с ним никого не было.
* * *
В районной больнице им дали палату на троих, но две кровати стояли пустые: всех развели по разным. Перед дверью сидела молодая женщина в форме, лейтенант Ганиева из отдела по делам несовершеннолетних, которую он знал по прошлогоднему делу о подростке с мопедом. Она кивнула ему виновато и подвинула стул, чтобы он прошёл.
Машу осматривали два часа. Терапевт, хирург, гинеколог — при этом слове Ольга стала белой, а Маша сказала спокойно: «Мам, всё правильно, так положено». Потом кровь. Медсестра затягивала жгут, а Маша сжала и разжала кулак раньше, чем ей сказали, и повернула руку локтевым сгибом к свету. Медсестра улыбнулась: «Опытная». Маша не улыбнулась в ответ. Она смотрела, как игла входит в вену, внимательно, не морщась, и, когда пробирка наполнилась, сказала: «Спасибо».
Орлов сидел в углу и смотрел. Он смотрел так же, как смотрел на всё последние восемнадцать лет: искал, что не так. Не синяки — синяков не было. Не следы связывания, инъекций, недоедания. Ничего этого не было. Она не похудела. Она не была грязной. Кожа на руках не огрубела. Пять суток назад она была здорова, и сейчас она была здорова, и всё, что врачи говорили вполголоса друг другу у двери, сводилось к этому.
Не так было что-то другое, и он не мог это назвать. Он собирал в голове: хвост. Ногти. «Мне не холодно». Палец по скуле. Взгляд с ботинок на лицо. «Так положено». «Спасибо».
Ничего из этого не было уликой. Всё это вместе было не его дочь — и его.
Савина пришла около двух. Посидела с Машей двадцать минут, при Ганиевой, при Ольге, при нём. Спрашивала мягко, медленно, как он сам учил молодых: имя, как себя чувствуешь, хочешь ли пить. Маша отвечала. Имя. Нормально. Да, спасибо. Когда Савина спросила, помнит ли она, что было в понедельник утром, Маша сказала: «Помню. Мы ехали в лагерь». Когда Савина спросила, что было потом, Маша посмотрела на отца, потом на мать, потом на Савину.
— Можно я пока не буду? — сказала она. — Я не отказываюсь. Я просто пока не буду.
Савина кивнула и закрыла блокнот.
В коридоре она сказала ему:
— Все так. Пятнадцать человек — так. «Потом», «не сейчас», «можно я не буду». Никто не плачет. Никто не просит к маме. Кроме Рощиной-младшей, а ей восемь.
Похожие книги
А что, если самый страшный монстр в истории был создан не древним злом, а советской наукой. Рожден в секретной лаборатории НКВД из концентрированной человеческой боли, чтобы стать оружием. А что, если он не просто выжил, а семьдесят лет эволюционировал, превратившись из призрака в стенах в цифрового хищника, который увидел будущее в появлении Интернета. Что, если он больше не ждет случайных жертв, а сам выбирает их. Изучает твои страхи по истории поиска, анализирует слабости по лайкам в соцсетях и отправляет персональное приглашение, от которого невозможно отказаться. А что, если для него твоя смерть – это не финал, а просто контент.
Представьте: вместо случайных всплесков – устойчивый рост. Доход удваивается не за счёт удачи, а благодаря системе: вы запускаете проекты вовремя, клиенты возвращаются лояльно, зарплата растёт на 30% за год. Семья в гармонии – совместные ужины без спешки, выходные на природе, а не в смартфоне; конфликты решаются за один разговор, а не копятся месяцами. Вы свободны для главного: путешествий, хобби, глубоких бесед с детьми или партнёром. Нет выгорания – энергия на пике, сон нормальный, стресс под контролем. Это не мечта: достаточно перейти от рефлексии к осознанности. Успешных людей отличает от неуспешных только мышление.
От нестабильных лидов к прогнозируемой прибылиКлючевая проблема большинства бизнесов – непрогнозируемый поток клиентов. Сегодня густо, а завтра пусто. Маркетинговые бюджеты тратятся на активности, которые не гарантируют главного – рентабельных продаж. Эта книга предлагает системное решение. «ПУЛЬС» – это пошаговая методология по созданию отдела лидогенерации, который работает как часы. Это инженерный подход, заменяющий интуицию точным расчетом и автоматизацией. Что внутри:Алгоритм превращения хаотичных заявок в управляемую воронку. Методика расчета реальной стоимости привлечения клиента. Принципы построения маркетинга, который генерирует прибыль, а не осваивает бюджет.
Вы уверены, что управляете продажами. Или дирижируете хаосом, где единственным аргументом в переговорах стала скидка , прогнозы – «пальцем в небо», а война маркетинга и продаж сжигает бюджеты. Где дорогая CRM – цифровое кладбище , а вся система – иллюзия, которая рухнет с уходом одного сильного менеджера. Вы пытаетесь выиграть войну XXI века с саблей из прошлого – устаревшей линейной воронкой продаж. Эта книга – не теория, а арсенал для этой войны. Здесь – инженерный чертеж «машины дохода» : от готовой структуры команды (SDR, AE, CSM) до скриптов, которые продают не скидки, а инсайты . Хватит бегать с ведром.
Книга о двух, чудом выживших людях в мертвом городе. Одного зовут Павел. Он вирусолог. Синтезировав вакцину из добытых им образцов, он просит своего друга Сашу, во что бы то ни стало, доставить ее во внешний мир. Возможно она может спасти все человечество. Саша соглашается, так-как его друг не может передвигаться сам. Он инвалид и уже много лет вынужден быть прикован к инвалидному креслу. Получив от друга все необходимое, Саша собирается в путь. Однако путь главного героя, будет далеко не из легких. Город, который он должен покинуть, располагается на острове и отрезан от внешнего мира. И он буквально кишит нежитью.
Неправда, что история ничему не учит. Учит. Те, кто десятками лет осуществляют свержение государственной власти по всему миру, давно освоили эту технологию. Наша задача – найти противоядие, а для этого нам необходимо проанализировать опыт прошлого. Этой цели и служит циничная и неполиткорректная книга Дмитрия Зыкина. Из неё Вы узнаете:– Что общего между «Майданом» в Киеве и «Кровавым воскресеньем» в Петербурге– Свержение Николая II и Виктора Януковича – есть ли параллели– Как ЦРУ организовало экономический саботаж в Чили– Как переворот в Румынии стал роковым в истории Советского Союза– Почему успешный социальный эксперимент в Гренаде закончился американским десантом и сменой политического режима– Кто стоял за чудовищными зверствами в Камбодже времен Пол ПотаИспользуя методы дотошного следователя, автор книги ищет и находит ответы на эти и другие вопросы.
Москва — не просто город. Москва — это огромная, отлаженная информационная система, где фонари подчиняются не диспетчеру, а настроению, реки помнят каждое слово, сказанное на берегу за тысячу лет, а под Кремлём спит то, чему лучше спать. Просто люди разучились это видеть. Пока однажды девятнадцатилетняя студентка строительного вуза Лиза Гроза не пошутила перед парнем: «Я ведьма. » — и в ту же секунду на всей аллее погасли фонари. Лиза не искала магию. Она хотела спокойно доучиться на инженера, спорить о пельменях и не опаздывать на пары. Но когда фонари гаснут по щелчку твоих пальцев, а по Москве-реке прогуливается говорящий кот-фамильяр по имени Асмодей, жизнь вносит коррективы в планы.