Алиса хотела закричать, но крик застрял в горле. Хотела отшатнуться, но тело по-прежнему не слушалось. Она могла только смотреть в эти пустые глаза своего двойника, чувствуя, как сознание медленно съезжает куда-то в сторону, как пластинка, соскочившая с иглы.
Двойник улыбнулся. Знакомой улыбкой, кривоватой, чуть смущённой – точно так же улыбалась сама Алиса, когда не знала, что ответить на уроке. Губы шевельнулись, и голос – её голос, но плоский, безжизненный, как у робота – произнёс:
– Ну вот ты и открыла. А я думала, ты слабачка.
Алиса смотрела, как её собственное лицо говорит с ней, и в голове билась одна-единственная мысль: это сон. Это должен быть сон. Такое не происходит наяву. Она сильно ущипнула себя за руку – до боли, до синяка. Боль пришла, но двойник не исчез. Он просто склонил голову набок, словно разглядывая диковинную зверушку.
– Больно? – спросил он. – Конечно, больно. Это не сон, Алиса. Я – это ты. Та ты, которая всегда жила внутри. Которая боялась темноты и тайком читала под одеялом. Которая представляла, что в шкафу кто-то живёт. Я та, кого ты прятала ото всех. Даже от самой себя.
Голос двойника становился всё более человеческим, всё более похожим на настоящий. В нём появились интонации, эмоции, даже какая-то грустная усмешка.
– Знаешь, как обидно сидеть в темноте и ждать, когда ты наконец перестанешь притворяться? Когда ты признаешь, что я существую. Что страхи существуют. Что монстры под кроватью – это не просто выдумки для маленьких. Ты ведь всегда это знала. Всегда чувствовала, что в комнате кто-то есть. Но ты включала свет, звала маму, зарывалась головой в подушку и делала вид, что ничего не случилось.
Двойник шагнул ближе. Теперь между ними было не больше ладони. Алиса чувствовала исходящий от него холод – ровный, могильный, от которого ныли зубы и ломило кости. Она заметила, что двойник одет в ту же самую пижаму, что и она – старую, с медвежатами, которую мама давно хотела выбросить, но Алиса не давала. Только на двойнике пижама выглядела ветхой, выцветшей, словно пролежала в земле сто лет.
– Хочешь, я покажу тебе, где я живу? – прошептал двойник. – Это недалеко. Совсем рядом. За той дверью, которую ты никогда не решалась открыть.
Алиса скосила глаза. В углу комнаты, там, где раньше было кресло с брошенной курткой, теперь зияла дверь. Чёрная, матовая, абсолютно непроницаемая для взгляда. Алиса могла поклясться, что ещё минуту назад её там не было. Дверь выглядела старой, облупившейся, с ржавой ручкой в виде львиной головы. От неё тянуло сквозняком – сырым, подвальным, пахнущим землёй и чем-то ещё, сладковатым и тошнотворным.
– Не бойся, – двойник взял её за руку. Пальцы у него были ледяные и какие-то слишком длинные, с неестественно выпирающими суставами. – Я проведу тебя. Там не больно. Там просто… темно. И тихо. И никто тебя больше не заставит бояться, потому что там бояться нечего. Там вообще ничего нет. Только мы.
Алиса почувствовала, как ноги сами собой поднимают её со стула. Она не хотела вставать, но тело больше ей не подчинялось. Оно двигалось само, подчиняясь чужой воле. Двойник тянул её к чёрной двери, и с каждым шагом холод становился всё сильнее, дыхание всё труднее, а воздух – всё гуще.
– Остановись, – прошептала Алиса одними губами. – Пожалуйста.
Двойник обернулся. В его белых глазах на миг мелькнуло что-то человеческое. Жалость? Сожаление? Или просто любопытство?
