Смерть читателя - страница 2
Остаётся
Остаётся только одно: фигура читателя, который ещё жив. Не пользователь, не потребитель контента, не член жюри, не буктокер. А человек, который открывает книгу не для того, чтобы что-то из неё извлечь — статус, знание, повод для поста, — а для того, чтобы исчезнуть в тексте. Раствориться. Перестать быть.
Это трудно объяснить тому, кто никогда не читал таким образом. Речь не о побеге от реальности — это как раз то, что предлагают стриминги. Речь о временной отмене собственного «я», о добровольном выходе из операционной системы личности. Настоящее чтение — это не потребление, а исчезновение. Ты перестаёшь быть Алексеем из Москвы, менеджером среднего звена, и становишься голосом, который звучит внутри текста. И когда закрываешь книгу — возвращаешься обратно, но уже немного другим. Как будто тебя пересобрали заново, заменив одну из деталей на более точную.
Так вот: людей, способных на такое чтение, почти не осталось. Они не ходят на фуршеты. Они не ведут подкасты. Они не публикуют рецензий, потому что рецензия — это тоже форма авторства, а они не хотят быть авторами. Они хотят быть никем — и именно в этом качестве обретают способность читать по-настоящему.
Парадокс в том, что именно эти люди и есть литература. Не тексты, не премии, не издательства. А они. Те, кто ещё способен исчезнуть, открыв книгу. Когда исчезнет последний такой читатель — не метафорически, а буквально, — литература закончится. Не с грохотом, а с тихим щелчком закрывшейся книги. И никто не заметит, потому что заметить будет некому.
А пока — мы продолжаем. Пишем, издаём, премируем, скроллим. И называем это жизнью.
В холле хосписа зажигают вечерние огни. Санитары развозят по палатам вечернюю дозу физраствора. Где-то в углу одинокий пациент пытается читать — санитар замечает, выдёргивает книгу из рук и укоризненно качает головой. Пациент вздыхает и берёт в руки телефон. Экран загорается приветливым светом. Пациент улыбается. Ему кажется, что он плывёт.
На сегодня всё. Завтра — новая глава.
Глава 2. Автор как патология
Современный автор — это не профессия и не призвание. Это диагноз. В отличие от большинства диагнозов, он не врождённый и не приобретается воздушно-капельным путём. Он возникает в результате длительного нахождения в среде, перенасыщенной чужими текстами при отсутствии навыка их адекватного потребления. Представьте: человек годами вдыхает пары литературы, но не имеет внутри органа, способного эти пары перерабатывать в смысл. Со временем пары конденсируются в лёгких, образуется слизистая пробка, и однажды утром человек просыпается с непреодолимым желанием написать книгу. Это и есть момент клинического манифеста.
Дальнейшее течение болезни предсказуемо. Пациент садится за клавиатуру и производит текст. Поскольку орган чтения у него отсутствует — не физически, а функционально, — текст этот неизбежно состоит из отходов переработки чужих текстов, которые не были усвоены. Это как если бы желудок, неспособный переваривать пищу, начал производить из неё экскременты и требовать, чтобы окружающие их ели, называя это актом творения. Метафора грубая, но точная.
Парадокс в том, что современная литературная среда не просто допускает существование таких авторов — она на них построена. Здоровый писатель прошлого был аномалией, ошибкой в матрице, штучным товаром. Здоровый писатель современности — это оксюморон, потому что сама среда исключает здоровье. Чтобы выжить в этой среде, нужно быть патологией. И среда выращивает патологии с эффективностью конвейера.
Похожие книги
Современная литература напоминает дорогой хоспис, в котором пациенты убеждены, что они на вечеринке. Вдоль стен расставлены капельницы с физраствором, но в меню значатся коктейли. Музыка играет, гости танцуют, и никто не смотрит в зеркало — потому что зеркала здесь завешаны рецензиями. Эта книга — не роман. Это вскрытие. Тринадцать глав, тринадцать разрезов: писатель, издатель, критик, буктокер, текст без адресата, жанры без вымысла. Никакой фантастики, никаких заговоров. Только клиническая оптика и холодная констатация: читатель умер, литература продолжается, вечеринка не заканчивается. Если вы ещё способны читать — откройте.
Дом на окраине спального района. Чат «Наши соседи» в мессенджере. Здесь обсуждают мусоропровод, лужу в лифте и шум после десяти. Но за жалобами прячутся одиночество, стыд и невысказанная нежность. Гриша-сантехник пьёт по вечерам и записывает голосовые про стояк морали и протечку человечности — над ним смеются, но его слушают. Марина борется за справедливость, пытаясь забыть унижение от бывшего мужа. Виктор, полковник запаса, ищет в соседях врагов, не замечая друга юности за стенкой. Лена, уволенная учительница, прячет за цитатами отчаянную потребность в любви. Костя, курьер-тролль, скрывает страх перед будущим за стикерами.
Старший инспектор Элистер Хардвик расследует убийства в тишине. Его метод — белый шум в наушниках, помогающий думать. Его новое дело — смерть сэра Реджинальда Блэквуда, найденного в костюме фамильного призрака в собственном поместье Дарквуд-Мэнор. Здесь, среди котсуолдских холмов, за фасадом аристократического благополучия кипит ненависть. Вдова сжигает дневники мужа. Старший сын тайно продаёт картины, чтобы сбежать. Младший записывает исповедь отца-чудовища. Дочь взламывает сейф в поисках тайны своего рождения. У каждого — мотив, у каждого — алиби, и каждый лжёт. Но главный удар ждёт Хардвика, когда среди бумаг убитого он находит записку от своей жены, журналистки Лоры Хейз, погибшей четыре года назад при загадочных обстоятельствах.
Сборник юмористических и сатирических четверостиший, написанный членом союза писателей России с 2017 года. Автор 33 года отдал службе в армии, награждён боевым орденом и медалями, да и после службы работал, работает он и сейчас. И одновременно пишет стихи. Вот эти-то стихи и представлены на ваш суд. Кто-то скажет: это уже было. Игорь Губерман пишет в этом жанре, уже давно, и успешно пишет. Да, это так, и Владимир считает Губермана своим литературным отцом. Но писать свои четверостишия Владимир начал очень давно, в восьмидесятых годах, ещё учась в школе, когда о гариках Губермана никто не слышал у нас в стране.
Прошли годы, но нисколько не потускнел блестящий ум Наставника, не утратил роковую силу и точность его удар. Эцио Аудиторе отправляется в эпическое путешествие, чтобы найти пропавшую библиотеку Альтаира, а заодно, быть может, и ключ к победе над тамплиерами, заклятыми врагами братства ассасинов. Путь ведет в неспокойный Константинополь, где растущая армия рыцарей ордена Храма угрожает Османской империи. Идя по следам своего великого предшественника Альтаира, Эцио должен в последний раз сокрушить тамплиеров. Ставки непрерывно повышаются, и то, что начиналось как паломничество, превратилось в гонку против времени.
