Смерть читателя - страница 5

Второе объяснение — экономическое: вымысел требует усилия, а усилие не окупается. Автофикшен можно написать быстро, на эмоциях, за один присест. Вымысел требует построения мира, продумывания логики, создания персонажей, которые не являются копиями друзей автора. За то время, которое ты потратишь на роман с вымышленным сюжетом, можно написать три автофикшена, получить три приглашения на подкаст, дать шесть интервью и войти в короткий список премии. Рациональный выбор очевиден.

Третье объяснение — самое глубокое и самое неприятное. Автор перестал выдумывать, потому что перестал видеть смысл в Другом. Для вымысла нужен интерес к другому человеку — к тому, кто не является тобой. Нужно уметь представить себе сознание, отличное от твоего, и населить его жизнью. Это требует любопытства, эмпатии и некоторого самозабвения. Но современный автор занят только собой. Он смотрит не в мир, а в зеркало. А в зеркале нет другого — только он сам, бесконечно тиражированный в отражениях. Автофикшен — это литература зеркала. Вымысел — литература окна. Но окна в этой комнате давно закрашены чёрной краской, и на стене написано: «Здесь был я».

Типология

Клиническая практика позволяет выделить несколько устойчивых типов современного автора. Типология не претендует на полноту — она лишь фиксирует наиболее часто встречающиеся формы патологии.

Вечный дебютант. Пациент, который пишет первую книгу десять лет. За это время он успевает анонсировать её в соцсетях, сменить три концепции, два названия и пять обложек, поучаствовать в двенадцати писательских марафонах, но не дописывает никогда. Дописать — значит лишиться статуса «подающего надежды» и столкнуться с реальностью, в которой книга никому не нужна. Лучше отложить этот момент навсегда.

Травматолог. Пациент, который написал один успешный автофикшен о своей травме и теперь обречён воспроизводить его бесконечно. Вторая книга — о том же, но с другого ракурса. Третья — о том же, но с добавлением новой травмы, полученной в процессе написания второй. К пятой книге пациент превращается в фабрику по переработке собственной боли, и боль у него всегда свежая, потому что он научился причинять её себе сам — чтобы было о чём писать.

Блогер с книгой. Пациент, который пришёл в литературу из соцсетей. У него есть аудитория, которая любит его не за тексты, а за личность. Он может опубликовать сборник своих постов, распечатанный крупным шрифтом с картинками, и это станет бестселлером. Литературная среда его презирает, но тайно завидует, потому что у него есть то, чего нет у них: живые люди, которые покупают книгу не для статуса, а потому что им действительно интересен автор. Правда, интересен он им не как писатель, а как медийный персонаж, но эту разницу в тусовке предпочитают не замечать.

Грантовый художник. Пациент, существующий на государственные и частные гранты. Он пишет тексты, которые невозможно читать, но легко отчитывать: в них есть актуальная повестка, угнетённые группы, постколониальная оптика и отсутствие сюжета. Сюжет — это иерархия, а иерархия — это угнетение. Поэтому тексты грантового художника свободны от сюжета, как пустыня свободна от растительности. Их никто не читает, но все хвалят: жюри грантового конкурса состоит из таких же грантовых художников, и они понимают, что если перестать хвалить чужие тексты, перестанут хвалить и твои.