Смерть читателя - страница 3

Среда обитания

Где живёт современный автор? Не в башне из слоновой кости — эта недвижимость давно снесена и на её месте построен бизнес-центр с коворкингом для креативных индустрий. Не в гараже, не в кухне, не в библиотеке. Современный автор живёт в трёх средах одновременно, и каждая из них усугубляет течение болезни.

Первая среда — социальные сети. Здесь автор проводит время, которое раньше отводилось под письмо. Он не пишет книгу — он пишет посты о том, как он пишет книгу. Он делится прогрессом: «Сегодня написал три тысячи знаков, это было больно, но я справился». Он показывает рабочее место: ноутбук, чашка кофе, вид из окна. Он публикует цитаты из ещё не дописанного текста и спрашивает подписчиков, какая обложка лучше. Всё это называется «построением личного бренда». На самом деле это форма прокрастинации, возведённая в ранг профессии. Автор убеждён, что набирает аудиторию, которая потом купит книгу. Но аудитория, набранная на постах о писательстве, состоит из таких же авторов, которые набирают аудиторию для своей ещё не написанной книги. Змея Уроборос, но без величия — просто червяк, жующий собственный хвост в прямом эфире.

Вторая среда — литературные курсы. В мире, где читатель умер, а писателей стало больше, чем читателей, обучение писательству превратилось в самостоятельную индустрию. Курсы «Пиши как дышишь», марафоны «Роман за три месяца», коуч-сессии «Найди свой уникальный голос» — всё это существует не для того, чтобы научить писать, а для того, чтобы создать у пациента иллюзию, что он уже почти написал. Важно понять экономику этого рынка: продавец курсов продаёт не навык, а надежду. Если бы курсы действительно учили писать, их выпускники становились бы писателями. Но они не становятся — они становятся покупателями следующих курсов. Это идеальный бизнес: продукт не требует доказательств эффективности, потому что неэффективность продукта объясняется недостаточным усердием покупателя. «Вы прошли базовый курс, но не написали роман? Значит, вам нужен продвинутый курс. И индивидуальный коучинг. И ретрит в горах, где вы будете медитировать на чистый лист». И пациент платит снова, потому что остановиться — значит признать, что он не писатель, а просто человек, потративший несколько лет и много денег на разговоры о том, кем он хотел бы быть.

Третья среда — литературная тусовка. О ней будет отдельная глава, но здесь важно обозначить её роль в патогенезе. Тусовка — это место, где авторы подтверждают друг другу свой статус. Механизм прост: я прихожу на твою презентацию, ты приходишь на мою. Я пишу рецензию на твою книгу, ты пишешь на мою. Мы оба знаем, что не читали друг друга, но это неважно — важен жест. Тусовка функционирует как система зеркал, в которых каждый видит не себя, а отражение отражения. Это уютно, это тепло, это позволяет не выходить на холод, где бродят читатели, способные отличить текст от его имитации.

Три среды образуют замкнутый контур. Автор находится внутри этого контура, как пациент в барокамере, и дышит воздухом, в котором кислород заменён на одобрение. Со временем он теряет способность дышать обычным воздухом — то есть воспринимать обратную связь, не пропущенную через фильтр тусовки. Любое критическое замечание извне вызывает у него анафилактический шок. Любой читатель, сказавший «мне не понравилось», воспринимается как агрессор. Это нормально: пациент болен, а больные нуждаются в защите.