Соцгород-16 - страница 6

-

Дотерпела?

-

Да, дотерпела. Только в безопасное место попали, сразу к медицинской палатке подъехали. Все целы, все живы. И тут мама уже терпеть перестала и буквально минут через десять я и родилась. И мама решила меня Ладогой назвать. А тетка в загсе уже в Москве сказала, что такого имени нет. Но вот тогда мама и назвала меня Ладой. Отцу на фронт написала. Ему мое имя понравилось.

-

Живы родители?

-

Да. Мы с мамой в Самарканд в эвакуацию попали. А папа три раза ранен был, но до Берлина дошел и в июне сорок пятого вернулся. А мы еще в сорок четвертом в Ленинград вернулись.

-

Хорошо. Давай-ка, Лада Евгеньевна, поспи. Лететь еще два часа.

-

А как спать в таком шуме?

-

А ты представь, что это море. Ты с Балтики. Я тоже с Балтики. Вот и давай представим, что это наша Балтика шумит.

-

А вы откуда, товарищ подполковник?

-

Из Гданьска. Я в Польше родился. И мы же договорились: Ян Осинский.

Она проспала до самой посадки. И снился ей чудесный летний день на берегу Финского залива. Сосны, солнце, песок и нагретые на солнце камни, и желтые блики на крупной ряби воды, и что-то еще, хорошее и теплое. А потом она услышала уже знакомый голос с легким акцентом:

-

Просыпайся, младший лейтенант. Прилетели.

11 марта 1964 года, пансионат «Уральская заимка»

Приземлились на аэродроме авиаполка в двадцати километрах от Соцгорода. Их встретили прямо на полосе старшие офицеры, тоже полковник и подполковник, на двух УАЗах. Осинский с одним из сержантов сел в первый, второй сержант, Лада и полковник-психиатр – во второй.

Осинский расположился на заднем сидении автомобиля, обратился к сидевшему на переднем пассажирском месте полковнику.

-

Давайте знакомиться, товарищ полковник? Я старший группы, подполковник Осинский, можно Ян Станиславович. С кем имею честь?

-

Полковник Казанцев Олег Николаевич. Начальник штаба дивизии. Комдив ждет вас в штабе.

-

Расскажете, что сами думаете по поводу происходящего? Не для протокола.

-

Ну, если не для протокола... Останови, – обратился начштаба к водителю. Тот послушно прижался к обочине, остановил машину. Офицеры вышли, Осинский достал свои американские сигареты и зажигалку.

-

Угощайтесь, товарищ полковник.

-

Спасибо. А что в генштабе всем такие раздают?

-

Нет. Я из командировки привез.

-

Видимо, далекая была командировка.

-

Неблизкая. Так что сами думаете? Не для протокола. Принимаю любую версию, даже самую бредовую.

-

Бабка моя бы сказала, что и город, и городок, и часть сурочили. Сглазили то есть. Порчу навели. Или травит кто. А если травит, то как? Ведь и в городе жуть творится, и у нас. В городе-то почище нашей.

-

Может, город менее защищен?

-

Да что вы?! Город – неприступная крепость. Без пропуска ни войти, ни выйти.

-

Парни же на речку выходили.

-

Но они же местные.

-

То есть местные выходить могут в любой момент?

-

Почти. Пансионат, пионерлагерь, дачи, речка, лесок – это же все за периметром города и нашего военного городка. В эти места пропуск не нужен. А в областной центр, или дальше еще – нужно специальное разрешение. Автобус у нас до Орска ходит. Но можно на ближайшей станции на электричку пересесть. Многие так делают.

-

А как вы узнаете, что человек именно в округе будет находиться, а не поедет куда-нибудь дальше? Что? Есть еще какой-то внешний периметр?

-

Ну, мы не афишируем, и КПП там как таковых нет.

-

Но посты есть, и ограждения есть. И, понятно, чужой ваш внешний периметр не преодолеет. Ну, ясно. В принципе, обычная практика. И довольно четко работающая. Именно этот внешний периметр делает вас практически невидимыми. Чужак, пошедший по грибы, просто не попадет в ваш периметр, отведете, дорогу правильную подскажете. На гражданских картах, наверное, болото и непроходимый лес?