Соцгород-16 - страница 8

-

Ну, может, виделись. Вы про тридцатьчетверку в тоннеле метро слышали?

-

Слышал. Это что же вы – «подводники»?

-

Выходит, да.

-

Правда, что командир экипажа за это героя получил?

-

Я не люблю про это говорить. Потому что всему экипажу надо было давать. А дали только мне.

-

Глупости не говори! То, что вы тогда сделали, в голове не укладывается. Надо же быть таким безбашенным, чтобы такое придумать и сделать! Начальству виднее, кого чем награждать. Но нашей батарее вы тогда здорово помогли. Мы по этой станции сутки долбили без остановки – и ничего! Расстегивай давай шинель. Звездочку-то покажи.

Осинский расстегнул шинель на груди, где на мундире сверкала маленькая золотистая звездочка.

-

Настоящее золото?

-

Вообще, сама звезда – да, но эта нет. Это как орденская планка – заменяет оригинал на повседневной одежде.

-

Ну, хорош! Сейчас понимаю, почему ты старший группы, а не полковник.

-

Полковник – эксперт. Я же представитель генштаба. Мое дело – организация, координация. Его – экспертиза.

-

Приехали.

УАЗ притормозил у шлагбаума КПП и, не останавливаясь, въехал на территорию пансионата. Проехав по широкой аллее еще метров триста, они остановились у трехэтажного дома. Первый этаж был выложен из красного кирпича, а второй и третий – сложены из добротных толстых бревен. На окнах – резные наличники – настоящее произведение искусства. Подъехала вторая машина. Вышли из автомобилей и вошли в дом.

Лада

Их всех разместили в номерах охотничьего домика. Сержанты поселились в двухместном номере, а офицеры – каждый в отдельном. Лада подумала, что ей просто повезло, что она девушка и ее не к кому подселять. Ну, а старших офицеров, наверное, неприлично селить вместе. Номер был, кажется, больше их комнаты в коммуналке. И прямо в номере были туалет, и раковина, и ванна с душем. Еще внизу Осинский сказал, что они поедут в воинскую часть к девяти ноль-ноль. Сейчас шесть двадцать семь. И значит, она может немного посидеть в ванне. Когда она последний раз спокойно мылась, да еще и вот так сидела в ванне? Месяца три назад, когда гостила у мамы в Ленинграде. Дома все бегом. И мытье бегом: в коммуналке надолго ванную не займешь. Она набрала воду, положила часы на раковину, чтобы не упустить время, залезла в теплую, ароматную от земляничного мыла, воду и растаяла. Какое удовольствие!

Она решила, что посидит так хоть полчасика. Она лежала в ванне и просто мечтала о разных чудесных вещах, скорее всего абсолютно несбыточных. Но на часы поглядывала. И ровно через тридцать минут вылезла из уже остывающей воды. Только завернулась в полотенце, как в дверь постучали:

-

Лада Евгеньевна, откройте. Это Осинский.

Ей бы одеться, но она отчего-то растерялась и открыла прямо так, в полотенце.

-

Извините, – смутился подполковник, – я не хотел вам мешать, но мне необходимо поговорить с вами до встречи с комдивом. Я должен вас проинструктировать.

Что на нее нашло?! Она вдруг поняла, нет почувствовала, что там, в ее мечтах был и этот момент. Она замерла, полотенце упало на пол, они оба инстинктивно наклонились, чтобы его поднять, и стукнулись лбами. Распрямились, на секунду замерли друг напротив друга: обнаженная Лада и в полевой форме, в ремнях и портупее, Осинский. А потом он притянул ее к себе и поцеловал. Она расстегнула его ремень, портупея слетела вместе с полевой гимнастеркой, брюки упали на пол, он переступил через них и через минуту Лада и подполковник, оба абсолютно голые, уже лежали на застеленной кровати... Она стонала и вскрикивала с каждым толчком, а он, кажется, входил глубже и глубже. И вот она уже почувствовала себя на пике удовольствия, лучше, кажется, уже и быть не может. А он толкнул еще, и еще, и еще, и вдруг сам тихо застонал и опустился на нее всем телом. Лег рядом, крепко прижал девушку к себе. И тихо прошептал: «Спасибо». Хотя это она хотела сказать ему это самое «спасибо». За такое невероятное удовольствие.