И ниже — большой баннер. Новый. Свежий. Яркий.
Ночное небо. Звёзды. Месяц. На фоне неба — силуэт пятиэтажного дома. Мягкий, сказочный, светящийся тёплыми окнами. И буквы:
«СОН О СВОЁМ ДОМЕ. Квартал "Ладожский берег. Дом". Старт продаж — ноябрь 2027».
И внизу — совсем мелко:
«Совместный проект с приложением "Соннис"».
Ника сидела и смотрела на баннер.
Силуэт пятиэтажки на фоне звёзд. Тёплые окна.
Белый кирпич.
Три подъезда без дверей.
«Совместный проект с приложением "Соннис"».
Она вспомнила, как Лаптев прошёл мимо её стола. Как прикрыл трубку ладонью. Как улыбнулся.
«Впечатляет, правда?»
* * *
В одиннадцать сорок ей пришло сообщение от Тимура. Одно слово.
«Иду».
Ника взяла куртку.
В лифте она смотрела на своё отражение в зеркальной стене. Тридцать два года. Короткие тёмные волосы. Серые глаза с синяками под ними — третий год, с тех пор как бессонница вернулась. Худое лицо. Острый подбородок. Мама говорила — отцовский.
Отца она почти не помнила. Он ушёл, когда ей было девять. Работал вахтами на Севере, а потом просто перестал возвращаться.
Как и многое другое из детства, он остался где-то в тумане. Ника никогда об этом особенно не думала. Ну не помнит — и не помнит. Многие не помнят. Мама говорила — у тебя было тяжёлое детство, Никуша, ты болела много. Врачи говорили — у некоторых людей первые воспоминания начинаются с восьми-девяти лет, это норма.
Норма.
Лифт звякнул. Двери открылись.
Ника вышла на мокрую улицу. Подняла воротник.
И вдруг, уже на крыльце бизнес-центра, ни с того ни с сего, вспомнила одно слово.
«Никуша».
Так её называла мама.
И ещё кто-то. Давно. Низким тихим голосом.
Кто-то, кого она не помнила.
Кудрово. Вторник, 9 ноября 2027 года, обед
«Уважаемый подписчик! Поздравляем: вы в числе первых десяти тысяч, кому открыт режим "Мягкие сны". Каждый вечер — короткий ритуал засыпания. Каждую ночь — бережное звуковое сопровождение, подобранное нашей нейросетью для самых светлых сновидений. Вам ничего не нужно делать. Просто спите. Мы позаботимся об остальном».
Уведомление приложения «Соннис», 6 ноября 2027 года, 21:00.
«Шоколадница» на углу Европейского и Ленинградской была почти пустой.
Два студента у окна с ноутбуками. Женщина с коляской. Официантка, скучающая у кофемашины. Ника выбрала столик в самом дальнем углу, у стены, под картиной с какими-то абстрактными кофейными зёрнами.
Тимур пришёл через пять минут. Без куртки — в свитере, мокром на плечах. Сел напротив. Положил на стол телефон. Экраном вниз.
— Будешь что-нибудь? — спросила Ника.
— Чай. Чёрный. Покрепче.
Она заказала два.
Тимур молчал, пока не принесли чай. Смотрел в окно. На мокрую улицу. На людей под зонтами. На башенный кран вдали, медленно поворачивающийся над стройкой.
Потом обхватил чашку обеими руками. Как будто грелся.
— Ты помнишь письмо учёных? — спросил он. — Двадцать первого года?
Ника помнила.
Тогда, шесть лет назад, об этом писали все. Американская пивоварня перед большим футбольным матчем запустила рекламную кампанию: «Посмотрите наш ролик перед сном — и вам приснится наше пиво». Ролик был странный, медленный, мечтательный. Водопады, горы, бутылки, звуки. Пивоварня заявляла, что привлекла к проекту настоящего исследователя сновидений из большого университета. Обещала, что ролик «запустит сон» о свежести и прохладе.
Через месяц около сорока учёных, которые занимались сном, — серьёзных, из разных стран, — опубликовали открытое письмо. Короткое. Злое. Испуганное. Они писали: это уже не фантастика. Реклама во сне возможна. Методы есть. Они изучены. Ими уже пользуются в лабораториях — для того, чтобы помочь людям запоминать, учиться, справляться с кошмарами. И если их возьмут в руки рекламщики — у человека не останется последнего места, куда не могут залезть чужие.
