Своя форма - страница 2

— Ты ещё не легла?

— Теперь нет. Что случилось?

Никита прислонился плечом к стене. Он подготовил столько объяснений для комиссии, инвесторов, коллег, а для неё подходящего не было.

— У нас получилось кое-что, — сказал он. — Только я пока плохо понимаю что.

— Тогда езжай. Завтра попробуем понять по очереди.

Утром Никита съел образец номер два раньше, чем Майя успела выдать ему лист оценки.

Она стояла у раковины и отмывала с руки подсохшую каплю смеси. Когда обернулась, он уже тянулся к следующей тарелке.

— Подожди. Что ты сейчас съел?

Никита посмотрел на стол. Из трёх золотистых квадратов осталось два.

— Этот.

— Я вижу, что не тарелку. Какой номер?

Он поднял пустую тарелку и прочёл наклейку на дне.

— Второй. Очень хороший.

— Что в нём хорошего?

— Консистенция.

Майя вытерла руки и села напротив.

— Ты сказал слово из моей работы. Теперь попробуй ответить на вопрос.

Никита улыбнулся с виноватым удовольствием. По его лицу было видно: он всё ещё находился в лаборатории. Даже плечи держал чуть поднятыми, будто перед ним стоял пульт, до которого нужно дотянуться. Вчера он приехал поздно, поел и почти час рассказывал про ткань, которая изменила положение в креплении. Майя поняла не всё, но помнила его руки: он показывал ими изгиб, и зазор между ладонями постепенно становился всё больше.

Она любила его в таком состоянии. Иногда из-за этого было трудно получить от него пользу.

— У нас есть ещё второй? — спросил он.

— Есть. Но сначала скажи, что запомнил.

Он задумался всерьёз.

— Тёплый. Снаружи сухой. Внутри… не знаю. Я, кажется, слишком быстро.

— Вот это уже ответ.

Она достала контейнер из холодильника. На боковой стенке стояла отметка разрешения на пищевую пробу; утром Майя проверила её дважды, хотя сама готовила партию.

На кухне было тесно. Чтобы открыть холодильник полностью, пришлось отодвинуть стул Никиты. Он встал вместе со стулом, помог ей достать контейнер и снова сел, уже повернувшись к столу боком.

— Ты можешь рассказать ещё раз, — сказала она. — Пока греется.

— Я вчера плохо объяснил.

— Ты вчера объяснил как человек, которому подарили целую новую науку. Мне понравилось. Только я не поняла, почему она не должна была так делать.

Он взял бумажную салфетку и скрутил из неё полоску. Майя поставила между ними пустую кружку, которую можно было использовать без потери завтрака.

Никита обвёл полоску вокруг ручки, зажал концы и показал, где ткань пережимала собственный канал. Потом разжал пальцы. Полоска развернулась, соскользнула с ручки и упала на стол рядом с кружкой.

— Пример неудачный, — признал он.

— Зато безопасный.

Он рассмеялся, впервые посмотрев на неё вполне здешним взглядом.

— Она не должна была просто сильнее сжаться. Мы всё время требовали правильное движение в неправильном креплении. А он…

— Мирт?

— Да. Он предложил изменить то, что сам считал необходимым.

Майя подобрала салфетку и отложила её на край стола.

— Ты же тоже меняешь.

— Меняю. Но я знаю, что могу ошибаться.

— Иногда.

Он посмотрел на неё, уже собираясь защищаться, затем махнул рукой.

— Справедливо.

Разогретый образец она разрезала пополам. Одну половину положила перед ним, другую оставила себе. Никита собирался взять вилку, но Майя остановила его пальцем над столом.

— Сначала понюхай.

Он понюхал, послушно и немного театрально.

— Поджаренное.

— Кроме этого?

Он поднёс ближе.

— Что-то от хлеба. И… мешок.