Может, так оно и есть? Лет двадцать назад, когда появились первые черные маги, а вслед за ними и охотники, все было по-другому. Теперь же это противостояние стало частью мира, чем-то привычным. Обнаружить магов теперь легче, но и самих их стало больше, значительно больше. А охотников – меньше, а молодежь так и вовсе бороться с магами не хочет. Даже не так. Чтобы стать охотником, надо обладать определенными свойствами, примерно такими же, как и у черного мага. Так почему бы не стать вместо охотника – черным магом? Выгоднее и хлопот меньше. Вот и становятся те, кто потенциально мог бы быть охотником, черными магами. В результате лет через двадцать в этом мире останутся одни черные маги. И ни одного охотника.
Возникнет мир, в котором одни смогут практически бесконтрольно управлять другими. Мир рабов и господ. Причем борьба с господами станет невозможной, поскольку они будут обладать оружием, рабам совершенно недоступным.
Сунув пистолет в карман, охотник пошел в сторону города.
И что теперь делать? Сложив ручки ждать, пока все само собой образуется? Ну нет. Может, эта война и проиграна, но есть возможность отодвинуть поражение как можно дальше. А там… там… вдруг что-то изменится. Самое главное, большинство людей и не подозревают о происходящем. Если им попытаться объяснить про нити судьбы и как с их помощью можно насылать болезни, отнимать и давать удачу, они просто не поверят. Если не могут увидеть – значит, этого нет. Вот так они думают.
Если же ничего не изменится, останется только отправиться на поиски ворот, соединяющих этот мир с другими в длинную, бесконечную цепь.
Кстати, некоторые охотники так и поступили. Те, что окончательно отчаялись. Да только не он… Возможность воевать еще есть.
Подошвы его ботинок гулко стучали по асфальту. Хантер шагал в сторону города. До него оставалось совсем недалеко.
Откуда-то с боковой дороги выбежал карликовый игуанодон, на котором сидел толстый рыжебородый крестьянин.
– Привет! – крикнул он, останавливая ящера.
– Привет.
– В город?
– Куда же еще?
– Подвезти?
– Не откажусь.
Крестьянин махнул рукой.
– Садись.
С помощью крестьянина Хантер взобрался на игуанодона. Карликовый-то он карликовый, но метра четыре в холке имел.
– Уселся?
– Сейчас, – ответил охотник.
Он поерзал, устраиваясь поудобнее в широком, двухместном седле, и поставил ноги на привязанные по его бокам мешки с картошкой.
– Все, порядок.
Крестьянин свистнул, и игуанодон потрусил в сторону города.
– Картошку продавать? – спросил через некоторое время охотник.
– Конечно, – ответил крестьянин. – Деньги нужны. Деньги – они, брат, нужны всем. А сам-то ты вроде из города. Что тут делаешь?
– Типус один меня подвозил. С управлением не справился и слетел в обочину.
– Ай-ай-ай. Сам-то он не покалечился?
– Нет, что ему сделается?
– Ну вот и ладно. Только, по-моему, все эти машины ни к чему. То ли дело моя скотинка! И на бензин не надо тратиться. Поест травки – и готова в дальнейший путь. Сплошная выгода.
– Что? – рассеянно спросил охотник.
Игуанодон передвигался прыжками. Ощутимо трясло.
– Выгода, говорю.
– А, это конечно.
Через полчаса мимо них, со стороны города, с ревом сирены пронеслась машина, в которой сидели два дэва.
Быстро, подумал Охотник. Интересно, где это шофер достал звонилку?
– Давай-ка набавим скорость, – предложил он крестьянину.
Тот оглянулся, бросил на него подозрительный взгляд, но все же пронзительно, так, что заложило в ушах, свистнул, и игуанодон побежал быстрее.
