Тьма любви - страница 2

Его рука, покрытая мелкими чешуйками и старыми шрамами, зависла над самопишущим пером.

— Если ты попытаешься наложить на меня свои целительные чары, ангел, — не поворачивая головы, прорычал Артём, обращаясь к стоящей позади Лили. — Я сломаю тебе обе кисти. Если ты зажжешь свое благословение ярче свечи, я заткну тебе рот кляпом из твоего же собственного плаща. Мы идем во Тьму. А там твои фокусы с радугой не работают. Там работает только сталь, яд и жестокость. Оставь свою доброту для трактирных шлюх, может, они оценят.

— Я запомню твое пожелание, — ровно ответила она. — Но мой долг — защищать жизнь. Включая твою, когда ты совершишь очередную глупость, полезшую напролом.

Артём криво ухмыльнулся, обнажив ряд острых зубов, и резким движением подписал контракт. Самопишущее перо оставило след густой, черной, дымящейся жидкостью, которая впиталась в пергамент, оставив на нем слегка светящийся багровым контур его подписи.

Как только последняя завитушка была выведена, невидимая кувалда опустилась на его сознание. Метка Гильдии на его груди, сплетенная из теней, обожгла кожу. Она теперь была связана. Навсегда, до выполнения условий или смерти одной из сторон.

Элиас удовлетворенно кивнул и взял второй жетон, протягивая его Лили. Та приняла его свободной рукой. Два камня в центрах жетонов одновременно пульснули — черный, пожирающий свет, и белый, рождающий его. Они идеально уравновесили друг друга, создавая странную, вибрирующую гармонию.

— Детали контракта в этом кристалле, — Элиас положил на стол матовую сферу. — Выезжаете через час. Провизия, зелья восстановления, антидоты от скверны — получите на складе. И да хранит вас Равновесие. Потому что сами вы точно перегрызете друг другу глотки еще до первого привала.

Артём молча схватил кристалл. Его пальцы сомкнулись на поверхности, и сфера пошла мелкой сеткой трещин от давления его хватки, но выдержала. Он развернулся, собираясь покинуть кабинет, даже не взглянув на свою новую «напарницу».

Лили поправила лямку небольшой кожаной сумки, висящей у нее на плече. Внутри не было оружия — лишь бинты, мази, несколько флаконов со святой водой и сушеные травы.

— Позволь помочь тебе со сборами, — предложила она, делая шаг вслед за ним. — Тебе понадобится мазь от ожогов хаоса, левая сторона твоего плаща повреждена кислотой. И запасные шнурки на ботинки. Эти скоро лопнут.

Артём остановился в дверях, обернувшись через плечо. Желтый огонь в его глазах встретился с небесной синевой ее взгляда.

В кабинете повисла тяжелая, звенящая тишина. Весь вид Артёма кричал о желании совершить акт неспровоцированного насилия. Он хотел впечатать эту безупречную, сияющую женщину в стену, чтобы выбить из нее эту идиотскую заботу и понимание.

Но контракт держал крепче любых цепей.

— Не смей ко мне прикасаться, — тихо, почти интимно произнес он, чеканя каждое слово. — Не смей открывать рот, если я не задаю вопрос. И держись в десяти шагах позади. Твой свет привлекает таких тварей, которых даже я предпочитаю обходить стороной. Ты поняла меня, святоша?

Лили склонила голову в легком поклоне, соглашаясь. — Поняла. Десять шагов позади.

Она не добавила «ради твоего же блага», но Артём прочитал это в ее глазах. Эта снисходительность бесила его больше открытой агрессии.

Он вышел в коридор, громко хлопнув тяжелой дубовой дверью.

Лили осталась стоять посреди кабинета. Она посмотрела на дрожащие руки магистра Элиаса, подошла к нему и мягко забрала пустой кубок, из которого тот пил успокоительный отвар. — Вам тоже нужно отдохнуть, учитель, — сказала она, и ее ладони окутались теплым золотистым свечением. Мелкие трещины на коже старика начали затягиваться, а глубокие тени под глазами отступили. — Буря только начинается. Чтобы удержать корабль на плаву, капитан должен быть трезв.