Триаж - страница 2



Марк вышел в холл. Картинка была впечатляющей. Двое полицейских в тяжёлых бронежилетах и шлемах, с укороченными автоматами наперевес, буквально блокировали вход, оттесняя перепуганную санитарку. За их спинами бригада «Скорой» пыталась выкатить каталку, которая застряла колесом в дверном проёме.

– Вы идиоты?! – кричала врач «Скорой», маленькая женщина с посеревшим от усталости лицом. – У него давление по нулям! Он истекает! Уберите стволы, дайте проехать!

– Не положено! – рычал спецназовец. – Инструкция! Особо опасен! Наручники не снимать!

Марк подошёл к ним. Его белый халат в этом море чёрного камуфляжа и грязных курток выглядел как флаг перемирия, но взгляд был тяжёлым.

– Я ответственный хирург, – произнёс он негромко, но так, что его услышали сквозь шум. – В моём отделении командую я, а не инструкция МВД. Отойдите от пациента.

Спецназовец повернулся к нему.

– Доктор, ты не понял. Это Дамир Рашидов. «Мясник». Он сегодня при задержании двоих наших положил. Он девочку-заложницу ножом полоснул.

Марк посмотрел на каталку.

Там, в луже собственной крови, пропитавшей простыни, лежал мужчина лет тридцати пяти. Восточное, жёсткое лицо пересекал старый шрам, белеющий сейчас на фоне серой, обескровленной кожи. Его глаза – чёрные, мутные, но всё ещё злые – бегали по потолку, пытаясь сфокусироваться. Он хрипел. На губах пузырилась розовая пена – верный признак повреждения лёгкого.

– Мне плевать, кто он, – сказал Марк, кладя руку на бортик каталки. – Пока он дышит, он мой пациент. В операционную. Первую. Готовьте кровь, плазму, всё для остановки кровотечения. Живо!

Он толкнул каталку. Колесо с визгом освободилось, и процессия двинулась к лифтам.

Тяжёлая рука в чёрной перчатке легла Марку на плечо, больно сжала.

– Стой, хирург.

Марк остановился и медленно, с брезгливостью посмотрел на руку полицейского. Потом поднял взгляд на его лицо. Это был капитан, немолодой мужчина с красным, потным лицом, от которого пахло дешёвым табаком, мокрой одеждой и ненавистью.

– Не спеши, – прошипел капитан, наклоняясь к самому уху Марка. – Ты же умный мужик. Ты всё понимаешь. Ранения тяжёлые… несовместимые с жизнью. Пусть он просто уснёт на столе. Тихо. Мы всё спишем. Никто слова не скажет. Сделаешь благое дело – землю очистишь.

Марк аккуратно, двумя пальцами, снял руку капитана со своего плеча, словно снимал грязную тряпку.

– Капитан, – его голос стал ледяным. – Моя работа – чинить людей. Ваша работа – их ловить, чтобы они не резали девочек. Судя по трупам ваших коллег, свою работу вы сделали плохо. Не мешайте мне делать мою.

– Ты пожалеешь, – в голосе полицейского прозвучала не угроза, а злое обещание. – Это зверь. Если ты его вытащишь, следующая кровь будет на твоих руках.

– На моих руках всегда кровь, – равнодушно бросил Марк. – Это специфика профессии.

В лифте они остались одни с анестезиологом и умирающим.

Дамир вдруг дёрнулся. Его рука – грязная, в татуировках – вцепилась в край халата Марка. Хватка была слабой, но отчаянной.

– Док… – булькнул он. Кровавая слюна стекала по подбородку. – Не дай ментам… меня кончить… Они добьют…

Марк перехватил его запястье, нащупывая пульс. Нитевидный. Частый.

– Заткнись и экономь кислород, – сказал он. – У тебя три дырки в теле.

Он откинул простыню. Картина была скверной. Пулевое в плечо – ерунда, кость задета по касательной. Пулевое в живот – грязно, но терпимо. А вот третье… Входное отверстие под правой ключицей. Там свистело и пузырилось.