Читать онлайн Владислав Бахревский - Васнецов

Дизайн обложки Екатерины Ферез.

© В. Бахревский, 2026

© ООО Издательство АСТ, 2026

«Красота составляет основу всех форм мироздания. От величайших светил, наполняющих мировые пространства, до самой маленькой букашки и незаметного цветка – все полно красоты, все проникнуто красотой»

«Человек своим бытием неизбежно и могущественно влиял, влияет и будет влиять на жизнь всего земного шара и в добрую, и в злую сторону… Если в животном мире борьба неизбежна, то в мире человеческом должно ее избежать»

«Если на поля и хлеба напал жучок, саранча, следует ли защищаться от них? Если на людей нападают волки, медведи, тигры, следует ли их убивать? Если на человека нападает человек и будет угрожать жизни его – как поступить? Следует ли защищаться до последнего, т. е. не щадить жизни и нападающего? А народ на народ? Полагать нужно, что защищать свое племя и народ следует до последнего…»

«Во время самого ярого увлечения жанром, в академические времена, меня не покидали неясные исторические и сказочные грезы… Противоположения жанра и истории в душе моей не было, а стало быть, и перелома или переходной борьбы во мне не происходило. Я всегда был убежден, что в жанровых и исторических картинах, в сказках, песне, былине, драме и проч. сказывается весь цельный облик народа. Внутренний и внешний – с прошлым и настоящим, а может быть, и будущим. Только больной и плохой человек не помнит, не ценит и не любит своей истории…»

«Каждый художник до Академии – самоучка…»

«Все мы тогда считали себя реалистами, искали только правды в искусстве. Положим, правда эта представлялась нам довольно суженной. Подчеркивалась более только “правда” жизни обличительная и поучительная в известном гражданском смысле, что, впрочем, нисколько не мешало нам жить полной художественной жизнью, стремиться по мере сил к совершенству и любить, по-своему, красоту»

«Решительный и сознательный переход из жанра совершился в Москве Златоглавой, конечно. Когда я приехал в Москву, то почувствовал, что приехал домой и больше ехать уже некуда – Кремль, Василий Блаженный заставляли чуть не плакать, до такой степени все это веяло на душу родным, незабвенным»

«…я крепко верю в силу идей своего дела, я верю, что нет на Руси для русского художника святее и плодотворнее дела – как украшение храма – это уже поистине и дело народное, и дело высочайшего искусства. Пусть мое исполнение будет несовершенно, даже плохо, но я знаю, что я прилагал все свои силы к делу плодотворному. <…> Нужно заметить, что если человечество до сих пор сделало что-либо высокое в области искусства, то только на почве религиозных представлений»

«И как бы человек не маскировался, а суть его видна насквозь, и видишь, по каким шаблонам скроен человек… А в свою душу поглубже заглянешь, так и того меньше утешения. А любить людей все-таки нужно и непременно нужно. Слава Богу, нам дано для любви и утешения Искусство. Только тогда и живешь во всю полноту…»

«Как поражают в старинных художниках глубина, непосредственность и искренность изображений их… Великие и малые находили тогда дело по душе и по сердцу, с какой любовной страстью строили они свои храмы, писали свои живописные поэмы, рубили целые миры из камня! И вся толпа волновалась… Вот эта горячая связь между художниками и современниками передавалась из поколения в поколение и создала то, чем мы до сих пор укрепляем и согреваем свои ослабевшие и охладевшие души. А кто теперь ждет от нас откровений? Кому нужны наши восторги, печали, радости? Кто живет с нами одним пульсом? От нас требуют только развлечения, чтобы занять страшную пустоту души…»

«…только там и бывает истинное духовное общение, где люди любят одно и то же. В обыденной жизни нашей мелочной можно расходиться во вкусах, но в высотах поднебесных, в идеалах людям, духовно близким, необходимо верить в одно, радоваться одному и любить одно. Тогда будет крепкое духовное единение, крепкая искренняя дружба»

«Я, как Вам известно, человек Старой Руси, а Новая Русь (скорее – Нерусь) мне не по сердцу»

«Счастлив всякий, кому удастся посадить и вырастить хоть маленькое семечко добра и красоты в родной земле. Свое прекрасное, родное, выросшее и расцветшее полным цветом даст плоды и для всего человечества – тоскует теперь Русская душа по добру и красоте!»

«Говорю совершенно искренне – в моем уже почтенном возрасте у меня притупился всякий вкус к внешним почестям и отличиям, исчезли всякие вожделения внешнего честолюбия. Если я чувствую, что мои произведения воздействуют на душу человека, я радуюсь и удовлетворен в своем честолюбии…»

Чернышев Николай Иванович – учитель рисования Вятского духовного училища.

Селенкина (Мышкина) Мария Егоровна (1845–1923) – писательница, первая любовь Васнецова.

Красинский Адам Станислав (1810–1891) – епископ Виленский, 20 лет был в ссылке в Вятке.

Андриоли Михал Эльвиро (1835–1893) – художник, расписывал с Васнецовым храм.

Чистяков Павел Петрович (1832–1919) – художник, преподаватель Академии. Сыграл большую роль в становлении Васнецова как художника. Его ученики: Суриков, Серов, Врубель, Борисов-Мусатов, Рябушкин, Поленов, Остроухов, Репин, В. М. Васнецов, А. М. Васнецов.

Цветков Иван Евмениевич (1845–1917) – московский коллекционер, собрал самые ранние рисунки Васнецова.

Васнецов Аполлинарий Михайлович (1856–1933) – брат, жили вместе в Петербурге. Поступал в Академию как художник, прошел, но принят не был: не имел образования.

Репин Илья Ефимович (1844–1930) – соученик в Академии.

Алексеев Владимир Сергеевич (1861–1939) – старший брат Станиславского, сотрудничал с частной оперой Мамонтова.

Стасов Владимир Васильевич (1824–1906) – сотрудник библиотеки, критик.

Прахов Адриан Викторович (1846–1916) – филолог, преподаватель университета, впоследствии управлял росписью Владимирского собора в Киеве.

Прахова Эмилия Львовна (1849–1927) – пианистка, близкий друг семьи Васнецовых. Организовывала питание работающим во Владимирском соборе.

Боголюбов Алексей Петрович (1824–1896) – воспитанник Морского кадетского корпуса, вольно посещающий Академию художеств. Учил живописи великого князя Алексея Александровича и принцессу Дагмару, будущую императрицу Марию Федоровну. С Васнецовым встречались в Париже, где Боголюбов для посольской церкви написал картину «Хождение Иисуса Христа по водам».

Васнецова (Рязанцева) Александра Владимировна (1850–1933) – жена Васнецова. Венчались 11 ноября 1877 года. По профессии врач, окончила первые Высшие женские медицинские курсы при Николаевском военном госпитале в С.-Петербурге. Первая женщина-врач в Вятке. Пятеро детей.

Мамонтов Савва Иванович (1841–1918) – предприниматель. Строил для России важнейшие железные дороги: на Донбасс, на Архангельск. Меценат. Его Абрамцево – Мекка русского искусства. Здесь работали братья Васнецовы, Виктор и Аполлинарий, Поленов, Коровин, с 10 лет воспитывался Серов. Врубель в Абрамцеве создавал свою знаменитую майолику, в кабинете Саввы Мамонтова написал «Демона поверженного», а Поленов в этом же кабинете – «Христа и грешницу». Савва Мамонтов – создатель Частной оперы. Благодаря ему, Римский-Корсаков написал лучшие свои оперы, а Шаляпин стал выдающимся певцом. Репин в Абрамцеве написал картину «Запорожцы пишут письмо турецкому султану». Васнецов работал над эскизами росписей Исторического музея «Каменный век», создал образ Богородицы для Владимирского собора в Киеве. Здесь же написаны «Богатыри».

Мамонтова (Сапожникова) Елизавета Григорьевна (1847–1901) – жена Саввы Мамонтова. Ее мнение было очень дорого для художников. Она поддержала Нестерова, который стал самым надежным художником для работы во Владимирском соборе.

Третьяков Павел Михайлович (1832–1898) – коллекционер, собиратель картин Васнецовых.

Врубель Михаил Александрович (1856–1910) – один из художников Владимирского собора.

Нестеров Михаил Васильевич (1862–1942) – художник, расписывал Владимирский собор. Дружил с Елизаветой Григорьевной и семьей Васнецовых.

Рахманинов Сергей Васильевич (1873–1943) – композитор, пианист, дирижер. Работал в Частной опере у Мамонтова.

Самарина (Мамонтова) Вера Саввична (1875–1907) – «Девочка с персиками».

Чехов Антон Павлович (1860–1904) – писатель. Познакомились в 1900 году: в компании Горький, Чехов, Васнецов, Алексин совершили путешествие на Кавказ. Горький в 1909 году бывал в гостях в московском доме Васнецова.

Михаил и Владимир – дети Васнецова. 22 августа 1914 года отправились на войну с Германией. Война началась 1 августа.

Виктор Васнецов. Портрет Н. М. Васнецова. 1870

Виктор Васнецов. Портрет А. М. Васнецова. 1872

Виктор Васнецов. Дети разоряют гнёзда в лесу. 1874

Сидя на печи – и видно, и слышно, и ничего-то не боязно: ни зимы, ни человека пришлого.

В доме нынче странники. Их четверо. Стряпуха поставила перед ними каравай хлеба да горшок со щами.

Звезды на щах частые, и все золотые. Один из едоков, совсем уж дедушка, вытянул из-под онучей деревянную ложку, отер ладонью, обдул, сунул в горшок.

– Стоит ложка! Добрый дом! Пошли Бог хозяину и хозяйке здоровья да прибыли.

Странники крестятся на икону, хлебают, покряхтывая, посапывая, – намерзлись.

– Горячи щи-то! С мясцом. Люблю мясцо.

– Сытно, да грешно.

– Зато в брюхе не урчит. Пустыми щами хоть по горло залейся, жижа вся – в пот, и уж через час кишка кишке песни нудит.

Странник со своей ложкой веселыми глазами постреливает на печь.

– Айда, ребятишки, с нами хлебать! Воробьиным хлебцем побалую.

– Воробьиным?! – Тонкое личико мальчика светлеет, но в глазах строгость и укор – дедушка пошутил?

– Гляди! – Веселый странник достает из котомки каравай величиной с детскую ладошку. – Вчера весь день шли не евши. Загоревали. Тут воробей пролетал, да и пожаловал нас воробьиным своим подаянием.

Второй раз упрашивать не надо.

Старшему мальчику лет семь, младшему и трех, наверное, нет. Старший делит воробьиный хлеб на четыре части.

– А это кому? – спрашивает странник.

– Папеньке и маменьке.

– Вот оно как! В добром доме и детки добрые.

Входит стряпуха с горшком каши на рогаче.

– А вы уж тут как тут!

Старший мальчик вдруг страшно краснеет, разламывает свой кусочек хлеба надвое.

– Это воробьи странникам послали!

Стряпуха берет хлеб, серьезно съедает.

– Скусно!

– Скусно! – кивают белыми головами братья, и оба как два солнышка, большое и маленькое.

– Как зовут-то их? – спрашивает стряпуху старик.

– Витюша и Петяша.

За окнами синё. Значит, странники останутся ночевать. В глазах старшего, Витюши, и радость, и беспокойство.

…На улице скрипит снег, шлепает веник по валенкам. В клубах морозного пара входят раскрасневшиеся батюшка Михаил Васильевич и матушка Аполлинария Ивановна.

– Как на облаке! – срывается с губ Витюши.

– Как… как на обла-на-оке! – подхватывает маленький, смеша взрослых.

– Рано нынче зима! – Михаил Васильевич снимает шубу и шапку.

– Ахти крепкая! – вздыхают странники. – Уж мы-то ее на себе вот как чуем!

– Далеко ли идете?

– В Кайские леса, к подвижникам.

– Глухое место.

– В глухих только и спасаться.

Витюша стоит напряженный, глаза то вскинет на отца, то опустит.

– Оставайся с гостями! – разрешает Михаил Васильевич.

У мальчика от радости даже уши вспыхивают.

– Нас странники хлебушком воробьиным угостили. Вот! И тебе, и маме.