Вэйма - страница 5

Дарий неподвижно сидел, переваривая увиденное. Понял, откуда дар. Кровь матери оказалась сильнее любой памяти. Сильнее смерти, сильнее забвения, сильнее законов Хищников.

— Наследственные знания — дело тёмное, — сказал когда-то старый шаман Хищников. Дарий вспомнил его, скрюченного, высохшего. Тот сидел в тени полуразрушенной стены, улыбался беззубым ртом и ковырялся остриём ножа в редких, жёлтых зубах. Глаза, выцветшие до белизны, смотрели сквозь Дария, куда-то вглубь веков. — Думаешь, ты просто плоть от плоти? Кровь от крови? — прошамкал шаман. — Глупый. В детях просыпается то, что спало в родителях сотни циклов. Иногда даже тысячи. Спящая кровь она как вода под песком. Ждёт, когда кто-то прокопает. Только мало кто копает. Легче жить, как все. — Сплюнул песок и усмехнулся

Тогда подумал, что бредит старик. А теперь Дарий понял, что тот говорил правду. Оказалось, достался не дар, а глубинное наследство. Он стал единственным, в ком по-настоящему проснулась древняя кровь Сухи. Заговорила, повела, заставила видеть то, чего не видят другие.

Но времени мало, скоро закончится этот редкий момент без солнца. Дарий снова сосредоточился и провалился в мир памяти Кальдара.

***

Ветер смолк. Песок перестал скрипеть. Исчез жар, что тридцать циклов обжигал кожу, не давая о себе забыть ни на миг. Обволокло прохладой. Совсем рядом текла река. Дарий слышал её шум. Переливчатый говор воды, подобный музыке. Прозрачная и холодная.

Единственный на Кальдаре Хранитель Сухи чувствовал этот шум каждой клеткой иссушенного тела. Грохот воды, падающей с высоты, плеск, журчание, особый звук, когда поток разбивается о камни. Видение было ярким. Дарий на миг забыл, где находится. Казалось, что стоит по колено в воде, чувствует холод на коже, вдыхает влажный воздух, которого не было в пустыне триста полных циклов.

Он стоял на гладких мраморных плитах пола посреди храма. Ступни, привыкшие к зыбкости песка, ощутили абсолютную твёрдую, неподвижную опору. Дарий даже на миг покачнулся, привыкая к этой неестественной стабильности. Опустил взгляд. Во все стороны простиралось бескрайнее поле белого мрамора, расчерченное голубыми прожилками, которые извивались, в разные стороны. Где-то тонкие, едва заметные, а местами широкие, заливающие камень синевой, от которой начинало щипать в глазах.

Дарий сделал неуверенный шаг. Подошва скользнула по гладкой поверхности, едва удержал равновесие. Пришлось учиться ходить заново, ставить ногу ровно, доверяя интуиции. Наклонился, провёл ладонью по холодной, гладкой плите. Почти зеркальная поверхность отразила лицо. Впервые ясно увидел себя. Морщины, трещины, седые волосы и глаза, полные удивления. Между плит, тонкими полосками металла, золотились швы. Дарий провёл пальцем по стыку, золото блеснуло в ответ. От пола вверх поднималась прохлада. Дарий впервые в жизни почувствовал холод.

Голубые прожилки казались текущей водой. Он знал, что это обман, но позволил себе в него поверить. Хотя бы здесь, в видении, пусть вода течёт под ногами. Глаза, привыкшие к жёлтому песку и серому камню, белому и багровому свечению, с трудом различали оттенки. Дарий никогда не видел таких светлых, голубых стен, создавалось впечатление, что по ним течёт река, застывшая в вечном покое.

На стенах присутствовали расписные изображения счастливых жителей Кальдара. Мужчины и женщины с округлыми лицами, в которых не было впалых щёк и вечной жажды в глазах. Кроны деревьев касались неба. Вода лилась из кувшинов прямо на землю, и никто не боялся проливать. Потолок уходил высоко вверх. Дарий задрал голову. Сводчатые арки смыкались в темноте, подобно рёбрам гигантского зверя, который решил защитить своих детей от небесного гнева. Вдохнул и понял, что этот воздух имеет вкус. В пустыне воздух просто жжёт, здесь же он был влажным, прохладным и терпким. Ветер из открытых окон принёс запахи, о которых говорили в преданиях, но которые никто уже не помнил. Голову закружил запах цветов, растущих в саду. Их аромат достигал храма, напоминал о том, что жизнь может быть совсем иной. Сквозь арочные окна доносился шелест листьев. За стеной стояли деревья. Дарий их не видел, но слышал шелест листьев. Кроны были полны жизни. Пели птицы, это были не хищные крики стервятников, а переливы, трели и щебет. Посреди этого великолепия Дарий почувствовал, как по щеке течёт что-то влажное. Провёл рукой и подумал, что это слеза? Нет, просто воздух был настолько влажным, что оседал на коже.