Волки Севера - страница 4

Они стояли так, разделенные тремя шагами и пропастью недоверия, а водопад ревел вокруг них, словно голос самой невозможности их союза.

– Эта долина, – начал Эйвинд, глядя в туманное ущелье, – называется «Путь Скорби». Ни один клан не владеет ею, потому что земля там… больна. Бродяги – лишь симптом. Камни шепчут там о безумии.

– Я знаю риски, – сказала Фрея, распахнула мешок и показала несколько стеклянных шаров с мутной жидкостью внутри. – «Свет Лунной Пыли». Ослепляет и дезориентирует. И… – она достала две небольшие маски из тонкой кожи и прозрачного, гибкого кристалла, – фильтры для воздуха. На случай ядовитых испарений. Я не иду туда беззащитной. Но я не могу идти одна. Мне нужны чужие… чьи-то чутье и сила.

Слово «чужие» повисло между ними. Эйвинд взвешивал. Измена? Или долг перед чем-то большим, чем клан? Перед самой истиной?

– Если мы идем, – сказал он наконец, и его голос перекрыл рев воды, – то по моим правилам. Ты слушаешься меня в вопросах опасности. Никаких опытов на месте. Мы заходим, смотрим, берем образец, если он есть, и уходим. И клянись своей сталью, что никто в твоем клане не узнает об этом.

– Клянусь огнем своей горни, – серьезно ответила она. – А ты? Клянешься ли ты своим корнем-прародителем?

Он встретил ее взгляд.

– Клянусь Серебром Первой Звезды.

Это была древнейшая, самая страшная клятва его народа. Произнести ее ложно – навлечь вечное проклятие на свой род.

Путь в долину был кошмаром. Воздух становился гуще, тише. Грохот водопада остался позади, сменившись гнетущей, живой тишиной, в которой слышалось лишь их дыхание и шелест их шагов по хрустящему, серому лишайнику. Деревья здесь были кривыми, скрюченными, с наростами, похожими на лица в агонии. Камни под ногами местами были теплыми. Эйвинд шел впереди в волчьем облике, его нос улавливал мириады запахов: гниль, плесень, металлическую пену от давно усохших ручьев… и следы. Множество следов бродяг.

– Они здесь живут, – прошептал он, его мысленный голос донесся до Фреи, как легкий ветерок в сознании – редкая способность альф, которую он рискнул использовать. – Стаей. Не уходи от меня ни на шаг.

Она кивнула, ее пальцы белели на рукоятке светового шара.

Святилище Угасших Лун оказалось не пещерой, а разломом. Гигантская расщелина в теле горы, вход в которую обрамляли два искривленных, окаменевших древа, словно стражи, застывшие в вечном поклоне. Над входом виднелись высеченные, почти стершиеся временем символы – волк и сокол, сплетенные воедино вокруг круга. Знак эпохи до раскола.

– Здесь почитали не только волка, но и дух неба, – с благоговением прошептала Фрея, проводя пальцами по резьбе.

Эйвинд молчал. Эти символы он видел лишь в самых древних, запретных хрониках.

Внутри царил мрак, который не рассеивал даже свет ее холодного светлячка (еще одного изобретения – стеклянной колбы со светящимся мхом). Воздух был сухим и пыльным, но не застоявшимся – где-то был другой выход. И в нем витал сладковато-горький запах, похожий на озон после грозы и на расплавленный металл.

Они шли по главному залу, усеянному обломками старых жертвенных чаш и потускневшими фресками, изображавшими ликанов в смешанных обличьях – полулюдей-полуволков, летящих с горных вершин. В центре зала, на низком каменном алтаре, лежал Он.

Лунное Серебро. Оно было размером с кулак, но казалось тяжелее всей горы. Это был не блестящий слиток. Его поверхность была матовой, глубокой, словно вобравшей в себя тьму между звезд. И по ней, едва уловимо, струились прожилки мягкого, фосфоресцирующего сияния, пульсирующего в такт их собственному сердцебиению.