Волки Севера - страница 5

– Боже правый… – выдохнула Фрея, забыв обо всем на свете. Она сделала шаг к алтарю.

В этот момент из бокового туннеля донесся рык. Но не безумный, какою издают бродяги. Низкий, угрожающий, полный ненависти и… странной дисциплины. В проеме возникли три фигуры. Это были бродяги, но не тощие парии. Эти – упитанные, с более ясным, хотя и озлобленным взглядом. На их шеях болтались грубые железные ошейники с шипами.

– Сторожа, – мысленно крикнул Эйвинд, отталкивая Фрею за спину. – Их кто-то поставил здесь!

Бой был яростным и молчаливым. Эйвинд сражался как демон, используя узкое пространство, чтобы не дать им окружить себя. Но эти трое действовали слаженно, как дрессированная стая. Один отвлекал, двое атаковали с флангов. Когти одного из них впились Эйвинду в плечо.

Фрея не растерялась. Она швырнула один из шаров им под ноги. Взрыва не было – лишь ослепительная, белая вспышка, заполнившая все помещение на мгновение вечности. Бродяги взвыли, ослепленные. Эйвинд, действуя на слух и инстинкт, воспользовался моментом.

Когда свет погас, двое лежали бездыханно, третий, раненый, отполз в темноту. Эйвинд, тяжело дыша, истекая кровью, стоял над алтарем. Его синие глаза в полумраке горели диким светом.

– Торопись, – хрипло сказал он. – Будет больше.

Фрея, дрожащими руками, достала из мешка инструмент, похожий на щипцы с кристаллическими наконечниками, и небольшую свинцовую шкатулку, выстланную мягким мхом.

– Металл может реагировать на тепло тела и силу, – прошептала она. – Изоляция…

Она аккуратно сдвинула самородок щипцами. В момент, когда металл оторвался от камня, по всему святилищу пронесся тихий, высокий звон, как будто лопнула незримая струна. Казалось, само время замерло.

И тут Фрея увидела его. Под самородком, в углублении алтаря, лежал еще один предмет. Маленький, изъеденный временем медальон из того же Лунного Серебра, но на его поверхности, защищенной самородком, сохранилось четкое изображение: два профиля – мужской и женский, волк и сокол, сплетенные в поцелуе. На обороте – надпись на древнем наречии: «Единство – в различии. Сила – в единстве».

Она судорожно сунула и самородок, и медальон в шкатулку, захлопнула крышку. Звон стих.

– Пора! – Эйвинд уже толкал ее к выходу, его рана сочилась, но он игнорировал боль.

Они вырвались из святилища в предрассветные сумерки. Преследования не было, но ощущение чужого, наблюдающего взгляда не покидало их всю дорогу до границы водопада.

У Ревущего Водопада, под первый рассветный луч, они остановились. Оба были измотаны, испачканы кровью и пылью веков.

– Делись, – сказал Эйвинд, его голос был хриплым. – По справедливости. Ты нашла. Я защитил.

Фрея вынула шкатулку, открыла. Пульсирующее сияние самородка озарило их лица. Затем она осторожно вытащила медальон и протянула его Эйвинду.

– Это… твое. По праву крови стражей. Взгляни.

Он взял холодный металл. И в момент, когда его пальцы сомкнулись на нем, в его сознание ударило видение. Краткое, яркое, как вспышка молнии: два ликана, вождь с серебряной шерстью и женщина-воительница с крыльями сокола за спиной, стояли вместе на этом самом водопаде, обмениваясь клятвами под ликование единого клана. И он почувствовал… любовь. Такую всеобъемлющую, такую мощную, что его сердце сжалось от боли и восторга.

Видение исчезло. Он стоял, ошеломленный, глядя на медальон, а потом – на Фрею. В ее глазах он увидел отражение своего потрясения. Она тоже что-то почувствовала, когда касалась его.