Вор Ворон - страница 2

Вот он. Заветный кошелек. Ткань плаща чуть развевается при ходьбе, приоткрывая его. Дмитрий видел его так ясно, словно в яркий солнечный день. Кожаный кошелек, туго набитый, с золотой нитью, поблескивающей в тусклом свете. Он был так близко, так доступен, что Дмитрий на секунду замер, наслаждаясь моментом. Но лишь на секунду. Затем его пальцы, ловкие и чуткие, как у хирурга, потянулись вперед. Он знал точную амплитуду, точный угол, точную силу касания, чтобы срезать кожаный ремешок, не потревожив саму цель. Это было искусство, отточенное годами до автоматизма. Легкое, как перышко, касание, и...

Мир взорвался вспышкой боли.

Рука, стальная и быстрая, как бросок змеи, перехватила его запястье в самый последний момент. Пальцы сомкнулись, словно капкан, сдавливая кость. Боль была острой, пронзительной, парализующей. Дмитрий вскрикнул от неожиданности и боли, его тело рванулось назад, но хватка была мертвой. Он попытался вырваться, но это было бесполезно. Рука держала его крепко, как клещами. Он был пойман, как муха в паутину.

Чужак резко развернулся, увлекая его за собой и впечатывая лицом в шершавую кирпичную кладку. Острая боль пронзила скулу, рот наполнился металлическим привкусом крови. Он почувствовал, как что-то теплое стекает по его лицу, и понял, что это кровь. Его прижали к стене с такой силой, что он едва мог дышать. Его рука была вывернута за спину под таким углом, что, казалось, еще немного — и она сломается. Боль пульсировала в плече, отдавая в шею и спину. Он был беспомощен, как новорожденный котенок.

— Ты думал, я тебя не заметил, вороненок? — голос был тихим, но в нем звенела такая сталь, что по спине Дмитрия побежали мурашки. Не было в нем ни грубости, ни злобы, только ледяное, убийственное спокойствие. Это был голос человека, который привык к насилию, но не испытывает от него ни удовольствия, ни отвращения. Это было просто средство достижения цели. — Я тебя заметил еще у пекарни.

Сердце Дмитрия ухнуло в пятки. Его раскрыли с самого начала. Все это было игрой. Кошка, наблюдающая за мышью, прежде чем выпустить когти. Он почувствовал себя полным дураком, ничтожеством, жалкой букашкой под сапогом великана. Его самоуверенность, его многолетний опыт, его отточенные навыки — все это оказалось бесполезным. Его переиграли с самого начала. Страх — липкий, холодный, животный — сковал его, но он заставил себя мыслить. Проулок, ночь, чужак... нет, не чужак. Теперь, вблизи, он увидел на его поясе, рядом с тем самым кошельком, который теперь насмехался над ним, короткий кинжал в ножнах. На рукояти, выглядывавшей из-под плаща, был выгравирован символ — распахнутые крылья ночной птицы, чьи когти сжимали кинжал. Знак Ночных Клинков.

Внутри все оборвалось. Ночные Клинки. Могущественный клан, контролирующий половину нелегальной торговли в городе. Их боялись не меньше, чем городскую стражу, а возможно, и больше. Стража хотя бы следовала букве закона, пусть и продажного. У Клинков не было закона, кроме воли их главы. И воля эта была беспощадна к тем, кто переходил им дорогу или посягал на их собственность. Они были вездесущи и невидимы, они слышали все шепоты и видели все тени. Они были кошмаром, который становится реальностью.

Дмитрий понял, что совершил нечто непростительное. Он, мелкий карманник, попытался обокрасть одного из них. За такое отрезают руки. В лучшем случае. Он слышал истории о том, что случалось с теми, кто осмелился перейти дорогу Ночным Клинкам. Одних находили с перерезанным горлом в сточных канавах, других — повешенными на городских воротах в назидание остальным. Некоторые просто исчезали, не оставив следа, словно их никогда и не было. И вот теперь он, Дмитрий, по прозвищу Ворон, оказался в самом центре этого кошмара.