— Это твой пропуск, если решишься. Завтра, на закате, придешь к "Гнезду". — Он кивнул в сторону старой, полуразрушенной колокольни, что возвышалась над крышами Нижнего города, словно черный палец, указывающий в небо. Эта колокольня была известна каждому жителю Нижнего города, но мало кто осмеливался приближаться к ней. Говорили, что там обитают призраки, что там происходят таинственные обряды, что оттуда не возвращаются. Теперь Дмитрий понимал, что эти слухи были недалеки от истины. — Покажешь камень у входа. Тебя проводят. Если не придешь... я найду тебя, и тогда уже без вариантов. Наш разговор не оставит после себя свидетелей, которые решили, что они умнее Клинков. Ты понял меня, Ворон?
Дмитрий кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Горло перехватило, язык словно прилип к нёбу. Он понял все. Он понял, что у него нет выбора. Точнее, выбор был — между быстрой смертью сейчас и возможной смертью завтра. Но в последнем варианте был хотя бы призрачный шанс на выживание. И этот шанс был дороже всего на свете.
Клинок бросил ему камень, и тот упал в грязь у его ног. Затем, не прощаясь, человек развернулся и растаял в тенях проулка так же бесшумно, как и появился. Только запах дорогой кожи и слабый аромат какого-то странного масла еще витал в воздухе, напоминая о его присутствии. Дмитрий смотрел ему вслед, но видел лишь темноту. Клинок исчез, словно его и не было, словно он был лишь плодом воображения, кошмаром, порожденным страхом и усталостью.
Дмитрий остался один. Он стоял, прислонившись к холодной стене, и смотрел на черный камень, лежащий в луже. Его била мелкая дрожь — запоздалая реакция на пережитый страх. Перед глазами все еще стоял тот пустой, ледяной взгляд, который, казалось, заглянул в самую его душу и не нашел там ничего, кроме пыли. Он чувствовал себя опустошенным, выжатым, словно из него вынули все внутренности и заменили их холодным камнем. Он не мог ни о чем думать, не мог ничего чувствовать, кроме этого всепоглощающего холода.
Он наклонился, поднял камень и стер с него грязь. Тот был безупречен. Тяжелый, холодный, он, казалось, пульсировал в его ладони, наполненный странной, опасной силой. Символ Ночных Клинков — распахнутые крылья и когти. Теперь этот символ лежал на его ладони, словно клеймо, выжженное на коже. Этот камень был его приговором, его пропуском, его проклятием. Он был символом того, что старая жизнь закончилась, и началась новая, полная неизвестности и опасностей.
Выбор? Какой у него был выбор? Смерть или Испытание? Это был выбор между быстрым концом и призрачной надеждой. Надеждой, возможно, на еще более мучительную смерть. Но эта надежда была. И она цеплялась за него сильнее, чем стальная хватка того человека. Надежда — это то, что движет всеми живыми существами. Надежда на лучшее, надежда на спасение, надежда на чудо. И Дмитрий, как и все, был подвержен этой слабости. Он хватался за эту надежду, как утопающий хватается за соломинку.
Он поднял голову к небу. Сквозь рваные клочья тумана он увидел, как первые хлопья пепла, поднятые ветром с пожарищ на пустошах, медленно кружась, падают вниз. Они были похожи на черные перья, выпавшие из крыльев огромной птицы. Это было странное зрелище — пепел, падающий с неба, как снег. Он опускался на крыши, на улицы, на людей, покрывая все тонким серым слоем. Это был пепел разрушения, пепел войны, пепел прошлого, которое не желало отпускать. И в этом пепле Дмитрий увидел знак. Знак того, что его старая жизнь сгорела дотла, и из ее пепла должна родиться новая. Или не должна.
