Юки Есимура - страница 2

Юки приподнялась и потянулась к фужеру вина. Сделав глоток, продолжила.

-Я писала тогда всего лишь танки и небольшие стишки к новеллам. Издательства брали их и вставляли в свои произведения, платили не много бедному студенту.

Юки мягко, почти без шумно, поставила фужер на стол, и поднявшись с дивана подошла к старинному граммофону. Поставив пластинку, включила его. Граммофон стоял на старинной тумбе, сделанной из дерева с резными вензелями, и слегка шатаясь из-за звука, поскрипывала в тон музыке. С граммофона полилась милая мелодичная музыка с напевом нежным женским голосом. Под влиянием звуков всё в комнате погрузилось в какой-то сказочно замысловатый образ. Налет старины, как патина ложилась на этот вечер, располагая к доверительному разговору.

-Редактор постепенно стал изменять текстовик и требовать всё слишком пошловатые стишки. В общем, так и сошло на нет все мои труды. Появились долги и кредиты - продолжила Юки.

Музыка накатывала волнами — негромкая, тягучая, с низким виолончельным гулом, будто вычерчивала в воздухе невидимые линии. Сначала никто не обращал на неё внимания. Но ритм постепенно проникал под кожу, сглаживая острые углы.

Джиро вдруг поймал себя на том, что уже не сжимает кулаки, а отбивает такт подушечкой большого пальца по столу. Юки заметила это и вместо привычной резкости тихо сказала:

— Знаешь, когда я была маленькой, бабушка включала что-то похожее, когда мне не спалось. Говорила, что эта музыка «укладывает мысли спать».

Джиро удивлённо посмотрел на неё — впервые за вечер без настороженности.

— У меня ничего не укладывается, — пробормотал он, но уже мягче. — Скорее, наоборот. Будто всё внутри начинает шевелиться, как будто я что-то забыл. Важное.

Юки чуть наклонила голову, прислушиваясь не столько к словам, сколько к тому, как они прозвучали.

— Может, ты и не забыл, — тихо ответила она. — Просто не хотел вспоминать.

В этот момент мелодия сменилась: виолончель уступила место пианино — лёгкому, прозрачному, словно капли дождя по стеклу. И напряжение, которое висело между ними весь вечер, вдруг стало не врагом, а чем-то хрупким, почти красивым.

Джиро глубоко вздохнул, будто сбрасывая с плеч невидимый груз.

— Я не отказываюсь от проекта, Джиро. Просто боюсь, что опять всё испорчу. В прошлый раз… ну, ты знаешь.

Джиро кивнул — без упрёка, просто признавая ее страх.

— В прошлый раз мы гнали вперёд, как на пожар. Давай в этот раз не будем спешить. Пусть будет медленно. Под эту музыку.

Он слабо улыбнулся — впервые искренне за весь вечер.

— Под эту музыку, наверное, можно даже горы двигать. Или хотя бы один упрямый проект.

Они оба рассмеялись, и этот смех стёр последние остатки неловкости. Разговор пошёл уже не о дедлайнах и ошибках, а о том, как лучше начать: с маленьких шагов, с чашки кофе утром, с одной-единственной страницы текста. И казалось, что теперь у них всё получится — просто потому, что они наконец-то услышали друг друга.

Она не сразу ответила, будто прислушивалась не к словам, а к тому, что пряталось между ними. Ветер тронул занавеску, принёс запах дождя с далёких полей. Он вдруг понял, что не хочет нарушать эту минуту ни вопросом, ни движением — только сидеть и смотреть, как свет ложится на её профиль.

С воодушевлением вскрикнул Джиро:

- Может, я тебя познакомлю с одним редактором? И ты начнешь снова писать. Правда, он редактор, как раз по эротическим новеллам. Тебе придётся писать эротику. Ведь надо как-то зарабатывать деньги - слегка понижая тембр голоса, и с какой-то грустинкой произнес Джиро.