Ждуля - страница 6



Но где-то в глубине души, куда он редко заглядывал, Антон чувствовал, что на этот раз все иначе. На этот раз он сам попал в ловушку. Ему снилась девушка в сером свитере, и это было опаснее любой сто пятьдесят восьмой статьи.

Вечером Алиса снова открыла ноутбук. Переписка висела на том же месте, где она ее оставила. Она поколебалась секунду — и написала:

«Я вернулась. Расскажите мне еще что-нибудь. Все равно не спится».

Ответ пришел мгновенно — он ждал.

«С возвращением, моя нежная. С чего начать: с философии, с тюремных баек или с того, как сильно я хочу тебя увидеть?»

Сердце Алисы пропустило удар. Он хочет ее увидеть. Это меняло все. Это переводило игру на новый уровень. И она уже знала, что ответит — еще до того, как пальцы коснулись клавиатуры.

«С последнего. Расскажите, как мы можем увидеться».

За окном снова завыл ветер, забарабанил дождь по жестяному отливу. Но Алиса больше не чувствовала себя одинокой. Она больше вообще ничего не чувствовала, кроме электрического тока в кончиках пальцев и сладкого, пугающего предвкушения.

Первое фото

Утро следующего дня началось не с кофе. Оно началось с мысли — острой, как осколок стекла, зацепившейся где-то под ребрами: «Я попросила его о встрече». Алиса открыла глаза и уставилась в потолок, на котором плясали бледные отсветы дождливых разводов за окном. Она лежала неподвижно, прокручивая в голове их вчерашний разговор. То, что начиналось как невинная переписка от скуки, за одну ночь превратилось во что-то, чему она не могла подобрать название. Одержимость? Любопытство? Или то самое «ожидание неизвестно чего», о котором он говорил в первом же сообщении?

«Расскажите, как мы можем увидеться». Она действительно это написала. Не он попросил — она сама. И он ответил, что такое свидание возможно, но нужно оформить заявку, пройти проверку, дождаться одобрения. Бюрократия даже за колючей проволокой. Он обещал объяснить подробности сегодня.

Алиса села в постели, накинула халат и босиком прошлепала на кухню. За окном опять моросило — город тонул в серой ноябрьской слякоти. Чайник вскипел, она заварила кофе и открыла ноутбук. В голове звучал внутренний голос — тот самый, благоразумный, мамин: «Ты с ума сошла. Ехать в тюрьму к незнакомому человеку? Тебя там ограбят, изнасилуют, убьют. Ты же не знаешь, кто он на самом деле». Но был и другой голос, тише, но настойчивее: «Ты знаешь. Ты чувствуешь. Он настоящий».

Переписка открылась там, где оборвалась вчера. Антон был в сети — или, во всяком случае, значок горел зеленым. Алиса на мгновение замерла, разглядывая их диалог. Десятки сообщений за одну ночь. Если бы кто-то показал ей это два дня назад, она бы рассмеялась и сказала: «Это не я. Я так не делаю».

Но теперь она так делала.

«Доброе утро, — написала она первой, отбросив сомнения. — Я на месте. Рассказывайте».

Прошло меньше минуты. Он был там.

«Доброе утро, моя нежная. Ты вообще спала? Или всю ночь думала обо мне, как я о тебе?»

«Спала, — солгала она. — Но недолго».

«Я тоже. Мне тут сон — роскошь. Ночью шумят, днем проверки. Но когда засыпаю, вижу тебя. Правда, только силуэт пока. Я даже не знаю, как ты выглядишь на самом деле. У тебя на аватарке фото маленькое, лица не разглядеть».

Алиса машинально перевела взгляд на свою аватарку. Старое фото, прошлогоднее: она стоит в парке, вполоборота, волосы развеваются на ветру, на губах сдержанная полуулыбка. Денис тогда сказал: «Ты тут какая-то грустная, выложи другое». Но она не стала менять — именно эта легкая грусть и была ею настоящей.